Все, что я желал

но чтоб таким офигено сексуальным, что у меня при каждом воспоминанием о нашем утреннем пробуждении моментально разливаются по телу теплые волны, а коленки начинали предательски дрожать. А он еще так нагло меня разглядывал, будто под микроскопом, ей богу. И чего спрашивается? Понравилась что ли? Хм, так Вершинина хорош валяться пора делать отсюда ноги.
И через каких-то пять минут я уже была полностью одета. Придирчиво рассматривая себя в зеркале, отметила, что выгляжу очень даже ничего, может даже и Никите понравилось. Так, стоп! А его зачем я сюда приплела? Мне в принципе должно быть все равно. Да почему должно? Мне и так все равно. Схватив со стола свою сумку, я ринулась к двери, и не успела ее распахнуть и выйти, как тут же столкнулась с крепкой стеной. Вернее это была не стена, а твердая мужская грудь. От неожиданности, я даже отскочила и чуть не упала, но сильные руки, обхватив меня за талию, прижали к этой самой груди.
О, черт! Я не поднимая глаз, смотрела прямо перед собой. А ничего такие мышцы у него. Я перевела взгляд на его соски и мне захотелось лизнуть один. О, боже, я какая-то озабоченная, почувствовав, как краска смущения заливает мое лицо, я все-таки решила сделать слабую попытку отстраниться.
— А ну пусти, — нацепив на лицо гневную маску, я посмотрела на Никиту.
— А то что? — с ехидной ухмылочкой поинтересовался он и, оглядев мой наряд, спросил. — Ты куда-то собралась?
— Какое тебе дело? — огрызнулась. — И вообще надел бы ты рубашку, а то еще выколешь кому-нибудь глаз.
Он в недоумении опустил голову вниз. Так, я не собираюсь снова смотреть на его грудь и вообще прикасаться к нему. Что-то в комнате стало жарко. Почему он до сих пор меня обнимает?
— А что не так? — наконец произнес он.
— Да, все не так! И перестань, наконец, прижиматься ко мне!
Никита так резко разжал руки, что я, не удержавшись, покачнулась и таки плюхнулась попой на пол. Вот тебе и джентльмен, блин. Ай, больно-то как. Но этот гад мало того, что даже руки мне не подал, что бы помочь подняться, так еще и оперевшись о дверной косяк, скрестив руки на груди и ухмыляясь, смотрел на меня.
Я поднялась и, гордо вскинув голову, подошла к двери:
— А ну пропусти, мне нужно уходить.
— Ну, так уходи, кто тебе не дает.
Ага, легко сказать, когда такая махина загораживает мне путь к свободе. И чего это он опять сканирует меня взглядом?
— Не терпится к своему дружку сбежать? — это мне показалось, или в его голосе действительно проскользнули нотки ревности.
— А как же! — ну, а почему бы и нет. — Он у меня знаешь какой — ревнивый, и сильный, и…
— Да нет у тебя никого, — Никита прервал мой пламенную речь, чем заставил нахмурить и с недоумением уставиться на него. — Вчера твоя мама рассказала о том, что тебя недавно бросил парень и ты вместе с подругой оплакиваешь сие происшествие.
Вот мама, ё-моё! И что она ему еще вчера понарассказывала?
— Во-первых, это не он меня бросил, а я его. А во-вторых, это не твоего ума дело. И… и почему ты закрываешь двери?
Так, а вот теперь у меня начнется настоящая паника. Наблюдая, как спокойно Никита прикрыл за собой дверь и, повернувшись ко мне, начал медленно приближаться, я немного опешила. Но по мере того, как он делал ко мне шаг, я отступала назад. Но комнатка ведь у меня небольшая и, почувствовав, как мои ноги уперлись в край постели, я замерла.
— А ну стой где стоишь. Иначе я закричу и пожалуюсь родителям на сексуальное домогательство с твоей стороны.
Моя ладонь уперлась в его голую грудь. О, Боже, надеюсь, он не почувствует, как дрожат мои пальцы.
Никита остановился. И приподняв одну бровь, сказал.
— Ты не пожалуешься, иначе я расскажу, что ты тоже меня домогалась, причем ощупала во всех стратегически важных местах, я же остался совсем обделенным. А почему бы и мне не сделать тоже самое.
Господи, что он мелет. Так, надо срочно включить кондиционер, тут становится невыносимо жарко. А когда Никита прикоснулся своей большой горячей ладонью к моей руке, меня словно током прошибло.
— Эй, ты не забыл, что ты в гостях? И с чего вдруг решил, что я тебе позволю хоть что-то неприличное сделать в отношении себя?
— Да, потому что сама этого хочешь, — был простой и лаконичный ответ.
Что-то в горле у меня совсем пересохло. Я посмотрела Никите в глаза, потом перевела взгляд на его губы.
— Ты ошибаешься, — я отрицательно замотала головой, но голос мой, увы, прозвучал не очень убедительно.
— В самом деле? И я тебе ни капельки не нравлюсь? — он убрал мою руку и приблизился в плотную, так что я кожей чувствовала его дыхание.
— Нет.
— Врешь.
Вру. Но ему же знать об этом не обязательно.
— А ты считаешь себя таким не отразимым? Так вот,