Всё коварство варгов

отчего-то на мои слова Мист Рё. И, повернув голову в сторону подсобки, крикнул: – Барт!
На его окрик – прекратив звенеть какими-то железяками в находящейся в смежной с оружейной лавкой мастерской, вышел коротко стриженый крепыш. Подмастерье, виденный мной ранее. И Барт этот вопросительно уставился на мастера. А тот, мотнув в мою сторону головой, велел ему:
– Выстави его.
Я рот просто разинул с такой картины! Но… но обострять не стал. И спешно убрав арбалет в мешок, вымелся из лавки. А уже там, на крыльце остановившись, задумался: «Чё за фигня?! Так-то Рё склочный человек, это всем известно, но прежде он себе подобного всё же не позволял. С гильдией что ли в конец расплевался?..»
Постояв, поразмыслив, я решил заглянуть в кабак Гирта, чтобы прояснить диспозицию. А то другие оружейники именно что золото за работу и затребуют… Тогда как мне хотелось бы избежать таких трат…
До нужного места пришлось пилить через половину города, да по подступающей жаре – хорошо тени от домов ещё длинные. На самой окраине Гармина же гильдейская забегаловка, где всегда можно пересечься с кем-нибудь из наших набольших… Так что взмок, но дошёл. И ввалившись в кабак на полуподвальном этаже ткацкой мастерской, чуть задержавшись у входа, чтобы привыкнуть к достаточно скудному освещению. Которое специально так хитро сделано, чтобы сидящие внутри могли рассмотреть заглянувших гостей – среди которых может быть и стража! и в случае чего свинтить быстренько…
Очутившись в кабаке, сразу прошёл к стойке бара – достаточно чистой. Забегаловка-то гильдейская несмотря на непрезентабельный вход не из самых жутких. Скорее практически приличная. И, приветливо кивнув стоящему за стойкой Бочке Питу, обладающему просто необъятным брюхом. Поприветствовав таким образом здешнего хозяина, что в данный момент, лениво навалившись на стойку, слушал вполуха заливающегося соловьём Ленивого Бо – когда-то удачливого, а сейчас чутка опустившегося карманника с центрального рынка, уже изрядно поднабравшегося. И, кашлянув, для привлечения внимания, спросил:
– Кто сегодня из старших на месте?
– А чё, случилось чё? – мигом переключил на меня внимание Ленивый Бо, которому явно было охота потрепаться.
– Да с Мистом какие-то непонятки вышли… – поделился я – может тут и без старших пояснят, в чём дело. – Грит, свободный он мастер и никакой гильдии знать не знает…
– Никши, Бо! – процедил Пит, не дав раскрывшему рот Бо ничего сказать. И переведя взгляд на меня, порылся в большом кармане на грязном фартуке, где он обычно разменную монету хранит, и, достав что-то, сунул мне в руку без лишних слов. Я, озадаченный, принял передаваемое. И оторопело уставился на свою ладонь, на которой лежал измятый – словно изжёванный кем-то! самый обычный медяк! А по факту – знак отлучения от гильдии! Подразумевающий, что, дескать, человечек ты такой – медяка ломаного не стоящий…
А Бочка Пит посмотрел на пару скучающих за ближайшим столиком тощих парней, чем похожих на снулых селёдок, и когда они обратили на него внимание, легонько качнув головой в мою сторону. Они и поднялись разом. Подошли ко мне. И один, цыкнув зубом, манерно растягивая слова, проговорил:
– Двигая отсюда паря… Тебе тут не рады…
Меня, всё ещё не врубающегося в то что происходит, попросту выпроводили вон! Выбравшись же из полумрака подвала на свет, я снова остановился. И очутился перед тремя парнями моего возраста под предводительством Щербатого Чуни – моего давнего недруга, с которым мы как-то не поделили одну девчонку, промышляющего с другими парнями защитой торгашей от стихийных бедствий и прочих напастей. Он злорадно заухмылялся при виде меня, да с гнутым медяком в руке, и не преминул толкнуть плечом, проходя мимо. Да издевательски поинтересовался ещё:
– Чё, Прыг, всех уже, небось, сдал своей хозяюшке?.. – И, скалясь, они проскользнули в кабак!
А я… А я, придя таки в себя, выдал в адрес набольших гильдии, сливших меня, нечто крайне нецензурное: – …!
Обозлёно подумав: «А я ещё честно платил гильдейскую долю!» И со злостью зашвырнул гнутый медяк куда подальше!
Да, в Ночную гильдию могут как принять, так и турнуть из неё за какой-нибудь проступок. И вот таких, кому вроде и перо в бок сунуть не за что, а дел с ними иметь больше не стоит и награждают гнутым медяком. Но на моей памяти так поступали только с теми, кто подсел на сатийский «снежок» или сулимскую «волшебную травку», став питать болезненное пристрастие к ним. И меня к таким же приписали… Разве что, сочтя зависимым не от какой-то дури, а от варга! И… И даже объясниться не дали!
Я повторно выругался. И ведь быстро-то как! Стоило только провести одну-единственную ночь в доме Блэкворт – и