Все красное

не будет, – буркнул Павел. – Больше я не пойду!
– Вы. – Г-н Мульгор показал авторучкой на Павла. – Ухо мое слышало. Не употребляли кофе. Наносили визиты кустам.
– Что я делал? – переспросил недоверчиво Павел.
– Наносил визиты кустам, – перевела я.
– А! Когда выслеживал этого?…
Г-н Мульгор пожелал подробных объяснений. Рассказывая, мы сами стали удивляться происшедшим за столь короткое время событиям. Убийца рисовался личностью необычайно активной, имевшей одну цель в жизни – укокошить Алицию.
Наконец г-н Мульгор ушел, взяв с нас обещание немедленно сообщать ему о событиях, которые покажутся нам странными. Поздно вечером он позвонил, любезно сообщая о результатах анализа остатков кофе.
– Этот полицейский так доволен, будто открыл бог знает что… – сказала Алиция, положив трубку. – Об убийце до сих пор не имеет понятия… Что он себе воображает?
– Ничего он себе не воображает, – объяснила я. – Он попросту ждет, когда тебя наконец укокошат. Тогда он поймет, в чем дело, устроит обыск, найдет письмо…
– Он же не знает о письме. Или кто-то ему сказал?
– Вроде никто. Прямо удивительно, сколько народу о нем знает, и никто ничего не ляпнет!
– Сколько народу? А кто еще, кроме нас?
– Ну как кто? Все, кто был на террасе. Ты же сама говорила, что оно пропало до того, как ты его прочла.
– По-моему, я ничего такого не говорила. С чего ты взяла, что все знают? Кто именно?
– Например, Анита. Она сегодня интересовалась, не нашла ли ты письмо.
– Анита знает, а полиция не знает?… Эва тоже знает?
– Наверное, тоже.
– Я ее сейчас спрошу…
Разбуженная Эва сказала, что о письме первый раз слышит, обещала ничего не говорить полиции, пожелала Алиции не оставлять поисков и непременно найти письмо.
– Эва не знает. – Алиция задумчиво нахмурила брови. – Анита знает… Откуда? Это подозрительно.
– Убийца знает о письме, – тоже задумалась я. – Пытается тебя прикончить, прежде чем ты его найдешь. Как это ни печально, мне подозрительной кажется Эва. Убийца скорее должен сделать вид, что ему на это наплевать. Анита же сама спросила…
– Тогда зачем Эва уговаривала меня искать?
– Чтобы ты от нее отвязалась. Уже половина двенадцатого, нормальные люди в это время видят сны…
Честно говоря, я вовсе не была уверена, что моя речь имеет какой-нибудь смысл, но очень хотелось спать, и было совершенно все равно, какую точку зрения отстаивать.
Неуверенность во всем происходящем жила во мне до самой пятницы – то есть еще два дня.
В пятницу утром позвонила Эва и стала уговаривать пойти на выставку скандинавской живописи, открывающуюся вечером. Алиция и Зося решительно отказались, Павел после работы в саду едва дышал, и я пошла одна.
Выставка меня потрясла. Художники достигли потрясающе похоронных эффектов. Я нашла там пейзаж, который бы охотно купила, чтобы, глядя на него, сдерживать природную веселость.
Эва отвернулась от очередной картины, потянула меня за руку и вдруг застыла. В глазах у нее была паника. Я проследила за ее взглядом.
Раздвигая толпу, в нашу сторону пробирался потрясающе красивый высокий черноволосый мужчина, одетый весьма оригинально, но вместе с тем элегантно. Южноамериканский тип вообще не в моем вкусе, но должна признать, что такие могут нравиться. На нем были темный костюм, светлый галстук и красная рубашка.
Эва вдруг ожила. Выражение ее лица изменилось. Она смотрела в пространство сквозь приближающуюся фигуру ледяным невидящим взглядом, быстро тесня меня к выходу.
– Это какой-то кошмар, что там у вас творится! – тараторила она. – Просто ужас! Неужели вы не можете с этим как-нибудь покончить? Это же несносно, столько жертв, на каждом шагу покойник!
Тип врос в пол, и на его прекрасном лике рисовалась полная растерянность. Он смотрел на Эву и становился все мрачней и мрачней, потом вдруг отвернулся и ушел.
– Ужасно! – заявила я прочувствованно, так как связь Эвы с типом в красной рубашке действительно ужасно поразила меня. – Вся выставка – полное дерьмо!
– Ничего подобного! – запротестовала ошеломленная Эва, и мы вышли на улицу. – Хочешь, пойдем до Центрального вокзала, посмотрим витрины? – предложила она. – Давно тут не была.
Витрины я уже смотрела три дня назад, но мне нужно было решить, как себя вести. На дипломатию я махнула, зная, что это не самая сильная моя сторона.
– Смотри, какие чудные зеленые сапожки! – оживилась Эва. – Обожаю зеленую замшу! А погляди на эту юбку!
– Что это был за тип? – спросила я, не преминув взглянуть на действительно симпатичную юбку.
– Какой тип? – Эва сразу утратила весь свой энтузиазм.
Я решила идти напролом.
– Тот черный,