Все красное

чемодан. Отдадим ей, когда Грета пойдет ко всем чертям.
– В чемодан. Посмотри, я кладу за подкладку…
Мы были счастливы и годы собой до самого ухода кузинку Греты, после чего с триумфом вручили Алиции находку.
– Идиотки, – с состраданием сказала она, взяв письмо в руки, – это же письмо от тетки. Не видите, что оно написано по-датски? А то было по-польски, от Бобуся, из Англии. Куда я его, черт возьми, засунула?
Я мрачно на нее посмотрела и снова пошла путем дедукции, который привел меня к ящику комода. Письмо лежало на самом верху.
– Это? – с беспокойством спросила Зося.
– Это… Да, это.
– Слава богу!
– Читай быстрей! – вмешалась я. – И говори, что случилось.
Мы ни секунды не сомневались, что в письме содержится что-то ужасное. Алиция прочитала, тихо опустила письмо на пол, посидела еще с минуту и разразилась звуком, какой издает локомотив, выпустив пар.
– Этого мне и не хватало, – процедила она с мрачным удовлетворением. – Кругом покой, тоска начала заедать… Ну ничего, теперь будет веселей! Раньше тут только убивали, а теперь еще откроется бордель. Бобусь пожелал увидеться с Белой Глистой. Лучшего места, чем Аллеред, для этого, конечно, не найти. Меня он даже не спросил. Любовь его распирает! Я думала, хоть эта шлюха не получит паспорта, хотела написать, что это исключено, и вот тебе, пожалуйста! В какое положение он меня ставит?!
Я все поняла. Бобусь, балбес высшего класса, много лет назад нелегально покинул Польшу и осел в Лондоне. Там он женился на милой, кроткой женщине с большим приданым, которой Алиция симпатизировала. Единственное, что Алиция вменяла ей в вину, – это безнадежное ослепление Бобусем.
Белую же Глисту он пламенно и без взаимности полюбил еще в юности. Теперь она была женой одного из приятелей Алиции. Когда Белая Глиста узнала, что Бобусь разбогател, роман их извергся, как вулкан. У Белой Глисты хватило мозгов, чтобы не настаивать на разводе, который привел бы к потере состояния. Она держалась собственного мужа и только время от времени выезжала на Запад на романтические свидания, сохранявшиеся в великой тайне.
Алиция не выносила Белой Глисты, терпеть не могла Бобуся, зато чрезвычайно симпатизировала ее мужу и его жене.
Зося прекрасно знала и Бобуся, и мужа Белой Глисты. Знала, как относится к Бобусю Алиция, не подозревала только о старательно скрываемом романе.
– При чем тут любовь? – поразилась она. – Ничего не понимаю. Что за Белая Глиста?
– Жена Славека, – буркнула Алиция. – Двуличная, лицемерная гнида, которая всегда одевалась в белое. Любовь Бобуся.
– Как же так, они со Славеком приятели! Она же говорила, что улаживала с Бобусем их общие дела.
– Общие, точно. Бобуся и Белой Глисты.
Зося была потрясена.
– Не может быть! Ну и сволочь этот Бобусь! А Славек идиот! Ты уверена? Откуда ты знаешь? И они хотят встретиться здесь? Ты их, может, и благословить должна? Но ты же не согласишься?!
– Поздно, – угрюмо сказала Алиция. – Они уже выезжают. Будут здесь завтра, самое позднее – послезавтра.
– Может, с ними еще что-нибудь случится? – с надеждой сказала Зося. – Предупреждаю, что я из-за Бобуся не уеду! Пусть Агнешка уезжает. Кстати, она еще долго намерена тут торчать?
– Пока не придут деньги, – ответила Алиция со вздохом. – А где Павел?
– В Копенгагене. Дежурит в «Англетере». Зося его услала подальше от колдовских чар. Где все-таки Агнешка?
– Не знаю, – пожала плечами Алиция. – Я ее сегодня не видела. А мой старый халат в красный цветочек тоже никто не видел? Агнешка его надевала после ванны…
Павел вернулся поздно и безо всяких результатов. Он принимал во внимание, что я могла ошибиться и спутать нашего героя с кем-нибудь другим, но в «Англетере» вообще не было никого похожего.

– Где Агнешка? – спросил за завтраком Павел.
– Почему тебя это интересует? – сразу ощетинилась Зося. – Наверное, спит еще.
Я почувствовала беспокойство.
– Не нравится мне это. Не хочу преувеличивать, но Владек и Марианн тоже спали, тетя спала, теперь спит Агнешка.
Некоторое время Зося и Павел молча смотрели на меня, потом вскочили и помчались в последнюю комнату. Я догнала их у закрытых дверей.
– Боюсь, – дрожащим голосом сказала Зося. – Может, сначала заглянуть в окно? О боже, боюсь…
После короткого размышления я постучала и решительно распахнула двери: комната была пуста, постель – не смята.
– Можешь открыть глаза, – сказала я Зосе. – Нет ее здесь. Похоже, что и не было.
– Слава богу! – выдохнула она с невыразимым облегчением. – Не люблю ее, но не настолько. Куда же она подевалась?
– Не знаю. Пошла вчера мыть голову и пропала.