Все красное

буду устроить ужин.
– Для кого? – мрачно спросила я, понимая, что это что-нибудь официальное.
– Для Херберта с женой. Они уже давно напрашивались на ужин по-польски. Я надеялась это оттянуть, но, оказывается, Херберт будет участвовать в деле о наследстве, а позвонить по делу, не пригласив, нельзя.
Я собрала английские булавки и решила, что Алиция преувеличивает. Херберта, сына нашего давнего приятеля, мы знали чуть ли не с пеленок, он окончил юридический, сделал блестящую партию, но это еще не повод, чтобы так с ним церемониться!
– Ну и что ж такого, ужин на двоих?
– Но это должен быть ужин по-польски!
– Что это значит? Все должны напиться и петь «Красный пояс»?
– Дура. Должен быть бигос или рубцы…
– Рубцы только если из тебя сделать. Но бигос я же тебе привезла!
– Мало! – с сожалением вздохнула Алиция. – Осталась только одна банка, остальное я уже сожрала.
По-польски или не по-польски, я все-таки не могла понять, в чем проблема. Озверевшая от моей тупости Алиция объяснила, что все дело в жене Херберта. Эта дама из высшей аристократии, родственница королевы, и вся сложность состоит в том, чтобы принимать ее как обычного человека, ни на секунду не забывая при этом, что перед нами родственница королевы.
– Жаль, что ни ты, ни Зося не воспитывались при дворе, – было бы проще. Разве что Зося поможет сделать бигос.
– За то, что не воспитывалась при дворе? И когда это должно состояться?
– Как можно скорей. Дело срочное. Лучше всего завтра или послезавтра.
Готовить бигос Зося согласилась, но предупредила, что придется начать немедленно. Я обычно ложилась последней, поэтому мне поручили погасить горелку. Алиция слегка поколебалась, решила, что половина десятого – вполне приличное время, и позвонила Херберту. Он с радостью принял приглашение.
Я сидела за столом и выбирала себе лошадей на ближайший четверг, то есть на завтра. Зося и Павел вслепую подсказывали, кто придет. Павел при этом открывал банку с кислой капустой, а Зося промывала грибки. Алиция заглянула в свою комнату, на секунду застыла в дверях, попятилась и внимательно нас оглядела, как бы удостоверяя наши личности.
– По-моему, все на месте? Кто в таком случае, черт побери, спит в моей комнате?
В первое мгновение у меня мелькнула мысль, что в доме опять чужой покойник. Но тут я вспомнила про куклу. Зося, оказывается, уже успела коварно подложить ее в кровать Алиции.
– Осторожность так осторожность, – спокойно, но решительно сказала я. – Ты там спать не будешь. Спи в погребе, в ванной, где хочешь, но не у себя. Там будем спать имитация. Можешь ее пощупать, – добавила я любезно. – Неплохо получилось, а?
Алиция молча вернулась в комнату и критически оглядела свою заместительницу.
– Морда немного страшновата. Ты и вправду думаешь, что можно ошибиться?
– Ты же ошиблась. Не придирайся. Физиономия из туалетной бумаги не может быть чудом красоты. Если он и заметит подмену, вряд ли будет искать тебя по всему дому!
– Кроме того, ты с ней будешь меняться местами. Раз она там, а ты на диване, а другой раз – она на диване, а ты там.
– Но сегодня я там!
– Нет, сегодня она там, а ты тут. А завтра, может, наоборот.
Алиция не устояла перед коллективным нажимом и приготовила себе постель на диване. Зося и Павел пошли спать. Капуста воняла по всему дому. Чтобы проветрить, я приоткрыла дверь на террасу и увидела, что идет дождь. Приятно было сознавать, что Бобуся и Белой Глисты уже нет и не надо бегать в ванную через сад.
– Слушай, ты не видела, куда я положила сигареты? – беспокойно спросила Алиция. – Мне показалось, что у меня еще целая пачка.
– Была. Ты ее открыла на моих глазах.
– А где я ее взяла?
– В сумке. Сразу после этого пришла Лилиан.
Алиция вытрясла на стол содержимое сумки. Сигарет не было. Охваченная предчувствием, я взяла свою сумку и достала свои сигареты. Там были две последние.
– Когда закрывается киоск на вокзале? – забеспокоилась я.
– В девять. Слушай, ты не видела, что я с ними сделала? У тебя сигареты есть?
– Две. Мне кажется, что твои лежали на столе, когда эта слониха собирала свои пожитки. Я ничего не имею в виду, но потом их уже не было.
Алиция взяла у меня сигарету.
– Фу, с фильтром, – буркнула она с отвращением. – Это вполне возможно. Лилиан очень рассеянна, могла запихнуть в сумку все, что было на столе, в том числе мои сигареты. Это уже не первый раз. Потом она спохватывается, извиняется и отдает.
– А у нее нельзя забрать сразу?
– Не хотелось бы. Она живет на другом конце Аллеред.
Я пожертвовала собой, взяла зонтик, надела старые резиновые сапоги и пошла к ближайшему автомату. В автомате не было ни