Все могло быть иначе

не верит в то, что будущий приезд состоится.
— Кроме того, — продолжила Кэрли, — кто сказал, что я не могу посмотреть кое-что самостоятельно? Ты мне подскажешь, что интересного можно посмотреть, а я предоставлю тебе полный отчет по всей форме о своем походе.
— Тебе не придется ходить одной. Дэвид сказал, что будет сопровождать тебя, куда ты только захочешь.
— Я думала, что Дэвид, пока я здесь, будет работать в Хэзорне, — сказала Кэрли осторожно, не желая, чтобы Андреа поняла, как ей неприятна мысль о том, что Дэвид будет все время где-то рядом.
— Когда он узнал, что я не смогу освободиться от занятий в школе на две недели, то решил остаться в городе.
— А как Виктория? — спросила Кэрли.
— Мне кажется она не очень обеспокоена решением Дэвида. Она сейчас в Вене. Их женская организация занимается подготовкой празднования юбилея двухсотлетия со дня рождения Моцарта. Хотя до юбилея еще целый год, они работают так, как будто он состоится в следующем месяце.
— А когда она возвращается?
— Не раньше, чем через месяц, а может быть и позже. Это будет зависеть от того, как долго она задержится в Париже, после завершения работы в Вене. В Париже она хотела сделать какие-то покупки для себя.
— Перед отъездом Виктория знала, что я приезжаю?
Андреа вопросительно посмотрела на мать.
— А почему ты спрашиваешь?
— Это выглядит странно, — и со вздохом добавила, — скажем «по меньшей мере».
— Дэвид не боится, что ты будешь здесь, когда Виктория в отъезде, а почему боишься ты?
Они пришли на стоянку, Гарольд встретил их и открыл дверцу черного «бентли». Пока водитель укладывал ее вещи в багажник, Кэрли спросила:
— Знаете ли вы оба, ты и Дэвид, что Итена хватит удар, если он узнает, что Дэвид был все время с нами?
— Что за беда, мама? Дом очень большой, там много комнат. Прислуга находится там круглый день и каждую ночь там буду я.
Она изучающе посмотрела на мать.
— Ты уверена, что опасаешься только за Итена?
Кэрли торопливо стала поправлять юбку.
— Что ты хочешь этим сказать?
Раздался звук захлопнувшегося багажника.
— Неважно, — отозвалась Андреа. — Почему мы все время говорим о неинтересном. Давай лучше поговорим о бабушке, дедушке или о Шоне, Эрике, — она важно похлопала глазами, — или даже о Джеффри.
На этот раз настал черед смеяться Кэрли.
— Мне очень хочется услышать о Джеффри.
Андреа взяла свою сумочку.
— Так получилось, что у меня скопилось несколько дюжин фотографий этого джентльмена.
Гарольд открыл дверцу со стороны водителя и посмотрел на заднее сиденье.
— Хорошо, что вы немного подремали в пути, теперь вы снова хорошо выглядите, — сказал он, обращаясь к Андреа.
Кэрли нахмурилась. Было всего десять утра, а Андреа уже на ногах. Кэрли протянула руку и пощупала лоб Андреа, нет ли у нее температуры. Возможно от возбуждения лоб был немного горячее, чем обычно.
— Как ты себя чувствуешь?
Андреа медленно отстранила руку матери.
— Чувствую себя хорошо. Вчера я очень поздно легла спать, готовилась к экзамену.
— Почему ты мне не сказала, что у тебя сегодня экзамен. Я могла взять такси.
— Экзамен не сегодня, а завтра. Я решила подготовиться заранее, чтобы сегодня провести день с тобой.
Кэрли не стала спорить с дочерью.
— Кстати, чтоб не забыть, подыщи пару старых свитеров, я их возьму с собой домой. Мьюффи никак не хочет, чтобы я сменила ей старую подстилку на новую.
— Она все еще спит на старой? — воскликнула Андреа, обрадовавшись тому, что старый друг ее детства все еще помнит ее. — Она, наверное, уже вся износилась?
— Мьюффи теперь позволяет Эрику ходить с ним на прогулки, но только после длительных уговоров. Шон говорит, что это из-за возраста он помнит только тебя. Я сказала ему, что память у него и сейчас хорошая, но избирательная. Мьюффи был твоей тенью, когда был помоложе и выделывал разные забавные штучки.
— Дэвид хотел купить мне другую собаку, но я не согласилась.
— А почему не согласилась? — спросила Кэрли, зная ответ заранее.
— Это было бы нечестно по отношению к Мьюффи.
Решив, что надо сменить тему, Кэрли спросила:
— Надеюсь ты сводишь меня на новые интересные фильмы.
Лицо Андреа лучилось довольством, как будто бы к ней пришло долгожданное облегчение.
— Я, правда, так рада, что ты приехала, — сказала она.
— Я очень по тебе соскучилась.
Кэрли потеряла счет времени по пути из аэропорта. Несмотря на то, что ей очень хотелось взглянуть на Лондон, она не могла оторвать взгляд от дочери. Две недели, это очень мало. Глупая, могла бы с Итеном договориться и на три, все равно злиться больше, чем он, уже невозможно.