Все оттенки красного

она еще на вокзале, ловит такси? Вдруг она поедет в московскую квартиру? А там никого! Все на даче!
— Ничего, сообразит. И потом: вы ее никогда не видели, эту Марусю, даже лица не представляете. Теперь точно разминемся.
— Ничего, узнаю как-нибудь. Сердце подскажет, ведь Эдуард — ее отец. Я просто обязана была ее встретить! Она же Бог знает, что подумает! Что ее не ждут, не хотят видеть…
— А ведь действительно не хотят.
— Это была воля Эдуарда. Он так решил. Вы все должны считаться…
— Господи, вот ненормальная!
— Да кто!
— Девица. Мечется, как сумасшедшая! Да куда ж она? А?
— Миша, тормози! Миша!!!
На асфальте красные пятна. Кровь. Такой же красный туман у Нелли Робертовны в глазах, словно ожила одна из картин ее покойного мужа, Эдуарда Листова. Картина в красных тонах. Какой ужас!
…Толпа возле сбитой машиной девушки собралась почти мгновенно, народу на площади трех вокзалов в любое время суток полно. Мгновенно кто-то по мобильному телефону вызвал «скорую» и милицию.
— Пустите, я врач!
— Миша! Ужас какой, Миша!
— Да жива она, жива!
— Сама под колеса кинулась!
— Сумочку у нее бритвой разрезали. А там, наверное, все деньги были. Вот и заметалась.
— Приезжая, с поезда должно быть. Вон и чемодан.
— Миша!
— Граждане, пропустите!
— Где же «скорая»?
— Граждане, дайте пройти милиции! Кто сбил женщину? Чья машина? Кто свидетель?
Пока к месту происшествия ехала «скорая», человек, назвавшийся врачом, оказывал девушке первую медицинскую помощь, а один из милиционеров попытался выяснить ее личность. Из открытого чемодана была извлечена маленькая черная сумочка на длинном ремешке.
— Так. Документов нет. Но вот заложенная страничка, на ней писано «папа». Листов Эдуард Олегович…
— Миша!
— Нелли Робертовна!
— Господи, да это же она! Она!
— «Скорая»! Наконец-то!
Нелли Робертовна Листова была близка к обмороку. Ее шофер тоже находился в подавленном состоянии, хотя свидетели в один голос утверждали, что девушка сама бросилась на проезжую часть. Сотрудник милиции заполнял протокол.
— Нелли Робертовна? Вам плохо? — заикаясь от волнения, спросил шофер.
— Дайте кто-нибудь женщине капель! Врача сюда!
…— Как она? — спросила вдова Эдуарда Листова врача «скорой» после укола. — Жива?
— Жива. Сотрясение мозга. Пока без сознания от болевого шока. Похоже, что сломано два ребра. В больницу надо.
— А кровь? Откуда кровь?
— Головой об асфальт ударилась, но, по счастью, не сильно. Шофер почти успел затормозить. Молодец.
— Я поеду с ней!
— А вы, простите, кто?
— Я знаю эту девушку. Вернее, я ехала ее встречать…
— Родственница? Знакомая?
— Родственница, да.
— Вы-то сами как себя чувствуете?
— Почти нормально. Просто не понимаю, как это так случилось? Как? Она ехала в Москву, к нам, и… Миша! Поедем, Миша!
— Сожалею, но водитель будет задержан до выяснения обстоятельств. Человека сбили. Хотя дело, кажется, ясное, девушка сама виновата, но надо оформить все как положено. На случай, если она и ее родные предъявят претензии.
— Господи, да мы заплатим, за все заплатим! Не может быть никаких сомнений по этому поводу! За лечение, за врачей. Миша!
— Я потом приеду, Нелли Робертовна. Езжайте. Куда ее? — мрачно спросил шофер Листовой у врача «скорой».
— Пока в Склифософского…
— Нет-нет! — засуетилась Листова. — В хорошую частную клинику!
— Да где ж мы вам сейчас…
— Тогда в отдельную палату. Я все оплачу. Умоляю! Сделайте что-нибудь! Ну, как же это, а? Как же?

— Маруся…
Как же больно! В глазах кровавый туман, да и открывать их больно. Лучше закрыть. А чей-то голос такой ласковый, тихий.
— Маруся…
Это мама, ее мама. Только она называет Марусей. Она дома? Все, слава Богу, кончено. Страшное позади, мама теперь будет заботиться, будет всегда рядом
— Как ты себя чувствуешь, Маруся?
— Ни… чего.
— Голова, да? Сильно болит голова?
— Да.
Вот разговаривать сейчас хочется меньше всего. И глаза открывать не хочется. Голова, действительно, болит, и грудь болит. Как же она так? Ведь что-то случилось? Что-то ужасное? Перед тем как эта машина…
— Ай!
Деньги и документы. Пропали все деньги и все документы. Что же это? Как же мама ее нашла?
— Ты, Марусенька, лежи, отдыхай. И не беспокойся: все будет хорошо. Теперь все будет хорошо.
Нелли Робертовна на цыпочках