Смерть известного художника, интриги наследников, внебрачная дочь, семейные тайны, антикварное оружие… А в результате — ДВОЙНОЕ УБИЙСТВО! Все переплелось в огромном загородном доме, где собралась родня художника в ожидании — кому же достанутся большие деньги?
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
и пока валяться в постели не надоело, их союз будет прочным, как никакой другой.
— Телефон звонил, пока ты принимал душ. Я взяла трубку, а там молчат. Потом ту ти, ту, ту, ту.
— Скажи нормально!
— Гудки, я говорю.
Маруся растеряна, потому что впервые Эдик повысил на нее голос. А ведь они уже подали заявление в ЗАГС! Эдуард Георгиевич Оболенский и Мария Эдуардовна Кирсанова. В графе «отец» у нее прочерк, поэтому пришлось объяснить женщине, принимавшей заявление, что мама выбрала то отчество, которое показалось красивее остальных. Почему бы в свидетельстве о рождении не записать «отец — Эдуард Олегович Листов»? Зачем же прочерк? Больше всего Маруся не любит никому ничего объяснять. Поэтому заявление сунула Эдику, пусть уж он дальше сам разбирается. Вообще, поменьше бы проблем, особенно с бумагами. Эдик сказал, что ей, Марусе, вообще не надо появляться в доме у родственников. Он все сделает сам. Надо только написать доверенность. Доверенность? Да, пожалуйста! Лучше, если эта доверенность будет на законного мужа? Да, пожалуйста! Она, Маруся, хочет жить в свое удовольствие в этой квартире, ничего не делать, только писать картины и ни в чем не нуждаться. А Эдик это все обещал. Почему же он вдруг так нервничает? Почему повысил голос? Не на ту напал!
— Не ори, корнет.
— Извини.
Он думал о том, что надо дотерпеть до конца. Убрав эту девушку сейчас, он вряд ли что-нибудь получит. Отец, кажется, пронюхал не только о его грязных делишках, но и убийственную тайну узнал. Эдик невольно усмехнулся. Маман так и говорит: страшная, убийственная тайна. Вот эта тайна никогда не должна была всплыть на свет божий. Теперь все, конец, и прощай долгожданное наследство. Если только он не доведет игру с Марусей до конца. Осталось всего несколько месяцев. Надо любить ее, крепко любить, держать возле себя и не допускать до родственников. А там, как фишка ляжет. Лишь бы на правах ее мужа вести дело о наследстве, получить все, а потом…
Потом… Об этом думать еще рановато. Одна надежда на мать. Ах, мама, мама, как правильно ты делаешь, что не выбрасываешь старые письма! И как хорошо, что вы с отцом в разводе! По причине? А причина-то очень и очень может теперь пригодиться. И с фамилией хорошо получилось. Это просто замечательно, что он Эдуард Оболенский, а не Эдуард Листов. Как бы еще только вытерпеть эту девицу?
— Голос был мужской или женский?
— Я же говорю, что были только гудки.
— И ничего не спросили? — продолжал настаивать он.
— Нет.
— А ты что сказала?
— Что я сказала! Да надоело, корнет!
— Что ты сказала?
Маруся посмотрела в лицо своему жениху и испугалась. Глаза зло прищурены, рот дергается. А голос? Металл, железобетон!
— Я сказала «Алло». Устраивает?
«Должно быть, Настя», — подумал он. Если бы звонили кредиторы, то их не смутил бы женский голосок в телефонной трубке. А вот на Настю вполне похоже. Узнала, что у него в доме женщина и положила трубку. Черт, нехорошо получилось! Настя еще нужна. Она словно разведчик в том особняке, куда ему отныне ходу нет. Если отец, действительно, знает правду. Объяснение с ним еще предстоит, и об этом тоже стоит подумать.
— Маруся, я думаю, что пора начинать действовать.
— В смысле? — В конце концов, цепями к этому парню ее никто не приковывал. Не понравится — уйдет, да и дело с концом. И что это она согласилась на замужество? Просто наваждение! Увидела красавчика и растаяла, как зимний лед под ярким весенним солнцем!
— Я, пожалуй, посещу твоих родственников. Завтра утром.
— В качестве кого?
— Ну, скажем, как твой друг.
— Да? А я?
— Сначала я узнаю, что там вообще происходит, и что за наследство тебе оставили. Может, и суетиться не стоит? Если ты незаконнорожденная, а в графе «отец» у тебя прочерк, значит, и прав никаких. Только законные дети могут рассчитывать на имущество покойных родителей.
— Да? Я, вообще-то тоже так думала.
— Ну и незачем тебе к ним ехать. Я поеду. Поняла? Сиди, наслаждайся жизнью. Выпить хочешь?
— Ну.
«Может, посадить ее на наркотики? — подумал он. — Хорошая мысль! Только бы не догадалась! Как только дернется и захочет от меня уйти, вколю дозу. Надо только героин где-то раздобыть. Не проблема, но попадаться не хотелось бы. Использовать нужно только надежнейший канал».
— Ты сердишься, Маша?
— Ну.
— Прости меня. Все дело в женщине.
— Да?
— У меня есть поклонницы, которые, ну, честное слово, просто достают иногда!
— Ха!
— Звонят, дышат в трубку, молчат. Естественно, я нервничаю. Теперь, когда у меня есть ты…
— Честно?
— Иди ко мне.
Она тут же перестала сердиться. Эдик такой
