Смерть известного художника, интриги наследников, внебрачная дочь, семейные тайны, антикварное оружие… А в результате — ДВОЙНОЕ УБИЙСТВО! Все переплелось в огромном загородном доме, где собралась родня художника в ожидании — кому же достанутся большие деньги?
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
красивый! Что там учитель английского, что глупый Вовка! Какая разница, сколько у него было женщин, если всем— его опытом теперь наслаждается она, Маруся? А еще считала себя опытной женщиной! Нет, вряд ли еще встретится такой классный мужик, как корнет, надо пользоваться!
И Маруся лениво развалилась на кровати, подставляя всю себя его губам. Главное, не напрягаться. Все сделает Эдик. Все сделает Э…
Комната на первом этаже Майе очень понравилась. Она и не представляла себе, что на свете существуют такие красивые вещи! И что мебель бывает и такая, белого цвета, портьеры из золотистой ткани, и обои тоже белые, с золотыми разводами, похожими на старинные вензеля. Красиво! Окно выходит в сад, где ухоженные деревья и кустарники, некоторые из них она вообще никогда не видела. Например, вон те высокие голубые ели. Зачем их на участке посадили? На Новый год что ли наряжают?
Майя чувстствует себя неловко среди всех этих дорогих и красивых вещей, но в то же время, ей хочется остаться здесь подольше. Будет что вспомнить, быть может, впереди только безвылазное и безрадостное существование в маленьком родном городке. Она в этом богатом доме не одинока: в самой большой комнате, на первом этаже стоит мамин портрет. Ах, мама, мама, ты тоже оказывается не безгрешна, и твое прошлое хранит большую тайну. Что было у тебя с художником Эдуардом Листовым?
В Майиной семье все привыкли вставать рано. Маме и отцу на работу, братьям в школу. Семь часов — подъем. Майя прислушивается — в огромном доме тишина. А меж тем, скоро восемь! Что ж, богема вставать рано не любит? Телевизор включать боязно, не разбудить бы кого-нибудь! Олимпиада Серафимовна с вечера жаловалась на головную боль, а Вера Федоровна на бессонницу.
Очень осторожно Майя выходит из комнаты и по ступенькам спускается в сад. Надо потихоньку расхаживаться, чем быстрее она выздоровеет, тем скорее можно покинуть этот дом. Хоть и нравится ей здесь очень, но надо быть честной, взять только то, что полагается, подлечиться и уйти. Как хорошо в саду! А она могла бы сейчас готовиться к очередному экзамену, потом рыдать, отвергнутая приемной комиссией и готовиться к отъезду. А как все повернулось!
— Привет!
— Егорушка? Ты уже встал?
— Да. Знаешь, я весь вечер думал о тебе, проснулся рано, в окно стал смотреть. Увидел тебя и вышел.
— И что же ты думал?
— Тебе деньги очень нужны, да?
— Деньги? Нет, я не затем.
— А зачем тогда? Приехала на папину родню посмотреть? Мне почему-то кажется, что ты сейчас нам всем устраиваешь экзамен.
— Я?! Экзамен?!
— А мы его не выдерживаем. Знаешь, а я, оказывается, тоже жадный.
— Ты?
— Ну да. Мне не хочется уезжать из этого дома.
— Тебя никто и не гонит.
— А ты?
— Я?
— Разве тебе завещание еще не показывали? Здесь все твое.
— Погоди. А как же Георгий Эдуардович, твой отец?
— А! — рассеянный взмах рукой. — Ты знаешь, я несчастья предчувствую.
— Несчастья?
— Да. Я потому заснуть долго не мог, что предчувствовал. У меня уже так было перед дедушкиной смертью. А сегодня долго не мог заснуть, а потом отключился вдруг и увидел страшный-престрашный сон. Будто дедушка пришел и по дому ходит. Ищет кого-то. Я спрятался, так он мимо прошел. А потом вдруг раздался чей-то крик.
— Где?
— Во сне. Кто-то кричал, Маруся.
— И что?
— Ну, это значит, что дедушка кого-то поймал. Значит, скоро в доме будет еще одна смерть.
— Ты глупости говоришь.
— Да?
— Не читай на ночь страшных книг.
— Ты тоже думаешь, что я инфантильный? Что мои ровесники не только начали курить, но и бросить уже успели? Что я не должен дома ночевать? Что у меня в двадцать три года уже могли быть и жена и ребенок? А я, между прочим, еще ни с кем даже ни разу не целовался. Вот. Думаешь, это ужасно?
— Да ничего я не думаю! — Майю тоже несколько раз называли инфантильной. Мама называла. Она и сама знает, что это ужасно: в девятнадцать лет только два раза поцеловаться тайком в подъезде, и краснеть, встречая в книжках откровенные сцены. Почему же так получилось?
А что говорит Егорушка?
…— Почему? Я тебя попрошу об одном, можно?
— О чем?
— Боюсь. Стесняюсь.
— Ну, говори.
— Не влюбляйся в Эдика. Пожалуйста.
— Что за чушь? Как я могу в него влюбиться? Во-первых, он мне… племянник, а во-вторых, я его никогда не видела.
— Он придет. Деньги нужны, поэтому придет. Нелли Робертовна иногда ему дает, а вот папа на порог поклялся не пускать. Ты не люби его.
— Папу?
— Эдика.
