Смерть известного художника, интриги наследников, внебрачная дочь, семейные тайны, антикварное оружие… А в результате — ДВОЙНОЕ УБИЙСТВО! Все переплелось в огромном загородном доме, где собралась родня художника в ожидании — кому же достанутся большие деньги?
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
искусствовед, критик, друг моего покойного… нашего покойного отца. Так как? Сходить за красками?
— Нет!
— Но почему?
— Я… Настроения нет.
— Как же ты похожа на мать!
— Да. Все так говорят.
Девушка чуть не плачет. Сидит, уставившись в окно, плечи вздрагивают. Что он такого сказал?
— Майя?
— Да?
— Ведь тебя Майей зовут?
— Откуда вы знаете?
Она чувствует облегчение: наконец-то!
— Эдик сказал. Он встретился в поезде с настоящей Марусей Кирсановой.
— Я знаю. Она забыла в поезде сумочку с письмами, а у меня на вокзале украли все документы. Вот Нелли Робертовна и подумала, что я — это Маруся. Мне сейчас уже вещи собирать?
— Куда же ты пойдешь?
— Если дадите денег на билет, поеду домой.
— Я как-то… Не могу прийти в себя. Зачем же было врать?
— Я боялась, что вы за лечение не заплатите. А у моих родителей денег нет. И мама больше никогда не пустила бы меня в Москву, если бы все узнала.
— Далась тебе эта Москва!
— Вы не понимаете. Только здесь и есть настоящая жизнь. Здесь все: театры, университеты, музеи, выставки. Здесь Красная Площадь, Александровский сад, Третьяковская галерея. Когда едешь в поезде, кажется, что он уносит тебя не куда-нибудь, а в сказку. Я виновата. Не подумала. Сама не ожидала, что могу жить в чужой семье и откликаться на чужое имя. Хотя мама всегда называла меня Марусей.
— Майя, мы пока никому ничего не скажем. До завтра. А завтра я что-нибудь придумаю. В конце концов, тебя сбила наша машина, и Миша виноват.
— Это я виновата, я! Дуреха, растяпа. И врушка к тому же.
— Майя, а как же портрет?
— На портрете моя мама. Это правда.
— Не понимаю. А кто же мать Марии Кирсановой? Что, у отца в том провинциальном городе был не один роман, а два?
— Не знаю. Мама никогда ничего не рассказывала.
— Послушай, а ты не знаешь, где сейчас настоящая Маруся Кирсанова?
— Не знаю. Они сдернули стоп-кран и сошли с поезда. Эдик и Маруся.
— Какой мерзавец! Ну, ничего, я найду на него управу! Пусть даже придется опозориться. Ты отдыхай и пока никому ничего не говори. Сиди в своей комнате.
— Спасибо вам. Вы хороший.
— Да и ты славная девушка. Надо было с самого начала рассказать все Нелли. Она не злодейка, не оставила бы тебя без помощи.
— Я все равно бы призналась. Не выдержала бы. Хотелось только немного подлечиться.
— Отдыхай.
Он вышел из комнаты, с облегчением вздохнув. Все-таки, славная девушка, жаль, что она не Маруся Кирсанова. Надо как-то осторожно поговорить с Нелли, ведь она добрая, все поймет. А вот остальные… Собственно, из-за них придется молчать до завтра. Вера Федоровна и мать способны устроить скандал. Что уж говорить о Наталье! Георгий Эдуардович поморщился — да, тут без поддержки Нелли не обойтись. Потом вспомнил о старшем сыне и содрогнулся. Если Эдик успеет обработать Марию Кирсанову, и этому дому, и покою в нем придет конец. Будет скандальный раздел наследства, будут бесконечные суды, ссоры, а как же новая любовь? Как же женщина, которую он рассчитывает ввести в семью? Разве она выдержит все это? Наконец-то встретилось доброе, чистое создание, разделяющее его идеал скромного существования в уединении, в работе над новой книгой, на этот раз, действительно, великой. Господи, дай силы! Как все запуталось! Отец, зачем ты все это сделал?…
…— Ты все поняла, мама?
— Эдик, но как же так?
— А вот так. Он, похоже, все знает.
— Что ж будет?
— Не знаю. Ты пока попробуй все это переварить, а мне надо позвонить. Кто-то должен позаботиться о моем будущем, раз так все обернулось.
Он не решился воспользоваться одним из телефонов в доме. От этих дам всего можно ожидать, слишком уж любопытные. А свидетели ему сейчас не нужны, и вообще никто не должен знать, кому и куда он звонит. Черт, что ж она так долго не берет трубку!
…— Алло?
— Маша? Привет.
— Эдик? Классно, а?
— Как ты там? Что делаешь?
— Скуча-а-ю.
— Займись чем-нибудь.
— Можно я схожу в магазин?
— Зачем? В доме полно еды.
— Я куплю краски. Ну и чего там еще положено.
Краски! Как же он об этом не подумал! О наркотиках подумал, а о том, что можно было бы поступить гораздо проще и загрузить ее работой, не догадался. Она бы сидела целыми днями дома и писала, писала, писала… Художница, как же! Талант.
— Послушай, Маша, ты заблудишься.
— Язык до Киева доведет, корнет. На свете полно симпатичных мужиков, которые с радостью укажут мне дорогу. Сомневаешься?
— Нисколько.
Зачем он оставил ей ключ? Дурак!
— Корнет, ты чего такой? Злой, да?
— Да тут возникли некоторые проблемы.
