Смерть известного художника, интриги наследников, внебрачная дочь, семейные тайны, антикварное оружие… А в результате — ДВОЙНОЕ УБИЙСТВО! Все переплелось в огромном загородном доме, где собралась родня художника в ожидании — кому же достанутся большие деньги?
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
сказал, что ты не Маруся, ты уж не обижайся, но врать нехорошо.
— Я знаю. Я нечаянно. — От волнения Майя лепечет детским голоском детские же глупости.
— За нечаянно бьют отчаянно, — в тон ей говорит Эдик, присаживаясь рядом. — А это была расчетливая, преднамеренная ложь. Ну-ну, не расстраивайся так, всем нам приходится приспосабливаться. И почему ты не она? Сказать по правде, ты мне нравишься гораздо больше, хотя Машка, конечно, эффектная девица, но уж очень быстро утомляет. Особенно ее деревенские замашки и рекламные паузы. А ты девушка интеллигентная, воспитанная. Из таких получаются верные жены, замечательные жены! Мама у тебя кто? Ах, да! Завуч в школе!
— И учитель литературы.
— Замечательно! Честное слово: замечательно! Как бы так сделать, чтобы мы с тобой…
Эдик нежно берет ее за руку, и Майя мысленно дописывает в свой придуманный роман еще одну страницу. Еще бы несколько поцелуев, и можно считать, что в жизни было настоящее счастье.
— Я есть хочу, — заявляет неожиданно появившийся на веранде Егорушка.
— Здесь не подают,— усмехается Эдик. — То есть, не накрывают.
— А вы тогда что здесь делаете? Разве не ужина ждете?
— Мы разговариваем.
Майину руку он отпустил, но Егорушка все равно смотрит на старшего брата волком:
— Я хочу, чтобы ты умер.
— Егор! — громко ахает Майя.
— Я все видел из окна!
— Надеюсь, не подслушивал? — поднимает тонкие черные брови Эдик. — Подслушивать нехорошо, да и подглядывать тоже нехорошо, братец. А уж если подглядывать за любовными сценами, то нехорошо вдвойне. Это означает, что ты потенциальный импотент и тебе будут нужны дополнительные стимулы, чтобы возбудиться. Вот я в твои двадцать три года был отцом трех или четырех абортов. И это без всяких дополнительных стимулов. Причем, ни разу жениться не пришлось.
Майя краснеет, Егор багровеет и кричит:
— Ну, хоть кого-нибудь тебе в жизни жалко!? Хоть кого-нибудь!?
— Себя, — невозмутимо отвечает Эдик.
Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, но именно в этот момент он невозмутимо произносит:
— Вон идет по тропинке твоя маман, пойди, поплачь у нее на груди.
Майя никак не может понять свои чувства. В самом деле, Эдик говорит такие ужасные, такие неприятные вещи! А Егорушка напротив, такой добрый, такой забавный, хороший, милый, понятный и простой. Но что было бы, если бы он взял ее за руку и сказал про «мы с тобой»? Скорее всего, что она бы свою руку тут же отняла. Но почему?
— Мама! Ты вернулась? — спрашивает Егор у Натальи Александровны, которая взбегает по ступенькам веранды.
— Потом, потом. Здравствуй, Эдик! Загорел, похорошел. Тебе очень идет эта рубашка. Егор, учись у брата одеваться. Выглядишь, как бродяга, а ведь я на тебя такие деньги трачу!
— Мама!
— Потом, потом. Где ваш отец?
— Кажется, у себя в кабинете, — отвечает старший брат.
Наталья Александровна пулей несется в дом, а Эдик задумчиво говорит ей вслед:
— Будет гроза. Мадам как шаровая молния где-то хватила заряду, способного разорвать в клочья маленькую планетку.
Сидя в кабинете отца, Георгий Эдуардович Листов, пытается отвлечься от неприятных мыслей, разглядывая антикварную вещь. Родственник любимой женщины просил оценить у знатоков оружия, сколько бы мог стоить этот пистолет.
Сам Георгий Эдуардович в оружии не разбирается, но перед ним развернута энциклопедия «Пистолеты мира». Можно узнать по каталогу, что за экземпляр попал в руки. Ого-го! Бывает же такая удача! Может, самому купить? Надо бы позвонить эксперту, давнему знакомому, и справиться о стоимости. Негоже обманывать будущего родственника, и покупать дорогую вещь по дешевке.
Какая же прелесть! Самый настоящий американский «Деринджер»! Однозарядный, крупнокалиберный капсюльный пистолет. Согласно легенде, именно такие оттопыривали жилетные карманы каждого профессионального игрока и авантюриста на Диком Западе. Девятнадцатый век, почти антикварная редкость. Откуда же он у этого парня? Да какая разница! Может, достался по наследству? Это точно оружие из какой-нибудь частной коллекции.
Пистолет-легенда. Георгий Эдуардович открывает бархатный чехол и ласково гладит округлую рукоятку. Округлая, но не гладкая, сплошь покрытая изысканной чеканкой. Какая тонкая работа! И какая надежная! Одно время отец, художник Эдуард Листов увлекся оружием, принес в дом раздобытый где-то пистолет и показывал домашним, как с ним обращаться. Потом купил пару дуэльных пистолетов, долго возился с ними вместе с сыном, потом
