Смерть известного художника, интриги наследников, внебрачная дочь, семейные тайны, антикварное оружие… А в результате — ДВОЙНОЕ УБИЙСТВО! Все переплелось в огромном загородном доме, где собралась родня художника в ожидании — кому же достанутся большие деньги?
Авторы: Андреева Наталья Вячеславовна
убрал в один из шкафов кабинета и, успокоившись, забросил это дело. Теперь Георгий Эдуардович не может удержаться от искушения. «Деринджер» в полной боевой готовности!
Георгий Эдуардович любовно возится с пистолетом, насыпает на полку порох, заряжает. Все, что нужно, осталось от отца, правда, тот пистолет, что был у него, давно уже куда-то исчез, да и ящичек с дуэльными давно не попадался на глаза. Может, Ольга Сергеевна куда-то задевала? Но теперь есть «Деринджер». «Господи, зачем я это делаю?!» — мелькнула в голове непрошенная мысль. Проверить бы это оружие в действии! Или убрать с глаз долой, чтобы избавиться от искушения. Нет, пусть остается, как есть, заряженным, готовым в любой момент выстрелить.
Георгий Эдуардович прикрыв глаза, представляет себе сцену: в каком-нибудь баре, за столом сидят игроки в покер, а на кону целое состояние. Быть может, ранчо в несколько гектаров земли, или сто голов крупного рогатого скота. Усатые ковбои — заложники заезжего шулера. Он обчищает без зазрения совести их карманы, и в какой-то момент они начинают понимать, что стали жертвами мошенника. Один из них мгновенно выхватывает из кармана этот пистолет, и…
Почему-то в этот момент Георгий Эдуардович вспоминает о старшем сыне. Эдик! Карты! Ведь все из-за него! Мечты, мечты. Как сладко представить, себя в роли ковбоя, влепившего пулю прямо в лоб этому авантюристу!
Неожиданно раздается пронзительный крик:
— Георгий! Где ты, Георгий?
Он вздрагивает — что такое? Бывшая жена, Наталья Александровна влетает в кабинет, резко тормозит на пороге:
— Уф! Ты здесь!
— А что случилось?
Она с трудом переводит дыхание. Потом нервно начинает ходить вокруг стола. Георгий Эдуардович понимает, что разговор предстоит серьезный, и поэтому бывшая жена, словно акула вокруг жертвы, нарезает и нарезает круги, чувствуя свежую кровь. Рана, нанесенная старшим сыном, еще свежа, а у Натальи Александровны чутье поистине акулье. Пистолет отложен в сторону, не до него. Наталья Александровна задерживается у стола, берет в руки красивую вещь, вертит ее нервно, собираясь с силами. Нужен повод, во что бы то ни стало нужен повод, чтобы начать разговор.
— Сколько стоит?
— Оставь.
— Купил уже, да? Вижу, как у тебя глаза горят. Транжира!
— Положи, он заряжен!
— Да получи!
Она с опаской кладет пистолет на стол и бросается в бой.
— Это правда?!
— Что правда?
— Ольга Сергеевна мне все рассказала! Что ты распорядился приготовить две смежные комнаты на втором этаже! Мои комнаты! Я догадывалась, всегда догадывалась, что у тебя кто-то есть! Но я не могла поверить, что есть еще один ребенок! Твой ребенок!
— Откуда… — теряется он под напором Натальи Александровны.
— Ты же сам дал домработнице телефон своей пассии! Чтобы Ольга Сергеевна устроила все как следует! Для младенца!
— И она дала тебе этот…
— Дала! Да! Я узнала адрес! Я только что от этой девки!
— Не смей!
— Что такое?
— Не смей! Это ты, девка! Была, когда я на тебе женился! А она порядочная женщина! Интеллигентная, порядочная женщина, не торговка!
— Ах, вот оно что! Я торговка, значит!
— Торговка! Баба базарная!
— Я!? Баба базарная!?
— Да!!
— Ах ты… Значит, меня вон, а ее сюда, в мои комнаты?
— Да. Я хочу, чтобы ты уехала. Чтобы вы все уехали. Я хочу покоя и семейного счастья.
— Ты забыл, что есть еще и Маруся.
— Не забыл. Но я сделаю так, что мне достанется этот дом.
— Ах, ты сделаешь! Скажи лучше, что она сделает! Твоя девка!
— Не смей так говорить! Зачем ты туда поехала?
— Чтобы лишний раз убедиться в том, что ты, каким был, таким и остался. Что тебя в очередной раз обвели вокруг пальца. Я хочу спасти тебя, Георгий. Я не стала вчера устраивать сцен. Но она сказала, что вы собираетесь официально оформить отношения. Что ты собираешься все оставить этому младенцу и ей, его матери! Еще при жизни оформить дарственную! Это правда?
— Да. Правда.
— У твоего отца, по крайней мере, хватило ума не жениться на своей любовнице! И подумать о законном ребенке! А ты?
— Ненавижу. Всю жизнь только и слышу: отец, отец, отец. Ты, сын Эдуарда Листова, гениального художника, ты должен то, должен се. Ненавижу! Ты и сына мне навязала, когда я говорил — не надо. Навязала, чтобы при разводе деньги отсудить и жилплощадь. Чтобы повязать меня по рукам и ногам. Ненавижу. Он совершеннолетний, я ему даже алименты не должен платить. Он не инвалид, здоровый парень. Разве я ему образование не дал? Разве не помогал до двадцати трех лет? Оставь меня теперь в покое, слышишь? Оставь.
— Не выйдет! Твои дети на все имеют законное
