Все оттенки красного

он из благородства вас столько лет не трогал, рецидивист Кувалдин? Не трогал, потому что денежки регулярно получал. До последнего времени. Георгий Эдуардович был человек наивный, беспомощный, давить на него было легко. А теперь Кувалдин понял, что ничего этого больше не будет. И что мы докопаемся насчет того, что у него был мотив убить Листова, и дело на него повесим. Были они знакомы? Были. Листов мог отказаться платить шантажисту, тот его и убил в запальчивости. Вот Кувалдин и поспешил алиби свое сообщить. Мол, есть свидетели, что был в тот день дома, спал, напившись, на пару с приятелем.
— Георгий Эдуардович платил… — Вера Федоровна словно зациклилась на этой мысли.
— Да бросьте! После того, как Нелли Робертовна поссорилась с Георгием Листовым, она поднялась наверх, в свою комнату. А вы спустились по лестнице, потому что хотели с ним отношения выяснить. Насчет наследства, которого он собирался лишить вашего сына, Эдуарда Оболенского. Слово за слово, и Листов, видимо, сказал, что знает правду, и скрывать ее больше не намерен. Вы испугались, схватили пистолет и выстрелили в него. Ольга Сергеевна Старицкая, кстати, рассказала о своих подозрениях насчет Эдика. О том, что Маруся Кирсанова может быть у него, и эти двое собираются пожениться. Ведь так, Оболенский? Собирались?
— В нашей стране что, запрещены законные браки между влюбленными?
— Не запрещены. Но о любви тут и речи нет. Конечно, мать знала о ваших планах. Зачем делить наследство на двоих, тем более что Георгий Эдуардович Листов все уже решил насчет старшего сына? Вы, Оболенский, сами хотели убить его, потому и послали Настю в кабинет за пистолетом. Хотели на нее свалить, да? Но Настю спугнули, она спряталась в студии, подслушала разговор, а потом побежала в гараж, реветь. Передумала красть для вас пистолет, поскольку узнала, что он и так ворованный. А тут Вера Федоровна появилась в кабинете. После того, как вы выстрелили в бывшего мужа, Вера Федоровна, вы через студию вышли в сад, потому и появились в кабинете последней. Пытались успокоиться, прийти в себя. Да и шаль, которую забыли на лавочке, пригодилась. Кровь-то, поди, брызнула на блузку?
— Ложь!
— Кстати, куда вы ее дели? Пока все суетились, да по дому бегали, вы успели быстренько переодеться. А под шалью никто этого и не разглядел. Я уверен, что блузку уничтожить вы не решились, пятна замыли холодной водой, и все. А где перчатки? На них должны были остаться следы пороха, потому вы их сразу сняли. В саду бросили?
Вера Федоровна побледнела.
— Вот вам и улика,— торжествующе сказал капитан Платошин. — Теперь прочешем все, не переживайте. Да, Вера Федоровна. Столько лет разыгрывать из себя светскую даму, это знаете ли… А меж тем вы на дому платья и костюмчики дамочкам перешивали из старья, чтобы концы с концами свести, возились с линялым барахлом своими собственными аристократическими ручками. Пригодилось швейное ПТУ, Вера Федоровна? А?
— Вера, ты занималась перелицовкой? — взялась за сердце Олимпиада Серафимовна. — Ох!
— Клевета!
— Вас что, с клиентками свести? Им-то вы уж точно ничего не говорили о своих аристократических предках.
— Вера, ведь это ты сказала мне про ампулу, — спохватилась вдруг Наталья Александровна. — Ты знала про нее. Значит, это ты, Вера, отравила… Ах, вот оно что!
— Нелли Робертовна узнала пистолет. Ведь именно от него и потянулся след. Такое оружие, с огромным прошлым! Нам и справочку подготовили. Вот.
Платошин достал из кармана бумагу, развернул:
— Ага. В конце девятнадцатого века юный наследник огромного состояния решил совершить романтический вояж на Дикий Запад. В Марселе сел на пароход и отбыл любоваться тамошними пейзажами. Через полгодика он вернулся с массой впечатлений и пистолетом «Деринджер», прихваченным так сказать на память о волнующих приключениях. Спустя долгие годы он унаследовал-таки свое состояние, но грянула революция. Граф уехал в Париж, а куда ж еще? А вот кое-что из его состояния осталось в России. И до шестьдесят четвертого года хранилось у его внучки, которую вы, Вера Федоровна, с Кувалдиным и грабанули. А заодно присвоили себе и ее аристократических предков и все эти милые словечки. Ма шер, кес ке се. Вы хотя бы знаете, что все эти слова означают?
— Да-да, я теперь вспоминаю, — наморщила лоб Олимпиада Серафимовна. — Недавно, за столом, Жора сказал точно такую же фразу, обращаясь, к Вере: «Ты хотя бы понимаешь значение всех этих слов?» О, Господи! Я все еще не могу поверить! Столько лет! Но почему мне ничего не сказал? Почему?
— Лучше бы сказал, — буркнул Платошин. — Короче, Эдуард Оболенский продал пистолет своему приятелю в частную коллекцию, а тому вдруг срочно понадобились