во рту. И самое странное, что в отличие от крови Валурика, кровь Дариана была божественна на вкус. Поэтому я с наслаждением вылизывала оставленные зубами ранки на его шее, снова кусая, вызывая этим новую волну дрожи в наших телах. Он рычал как безумный, исполняя со мной такой древний танец любви и в конце, так же как и я, укусил, причиняя сильную боль и в тоже время усиливая тот фонтан наслаждения, который бил во мне в том месте, где мы сливались в единое целое.
Я лежала на нем не имея сил даже пошевелиться. Да и желания что-то делать у меня не было. Вокруг пели птицы, слабый ветерок обдувал разгоряченные страстью тела, а спину грело ласковое солнце. Я не отрываясь следила за облаками и водной гладью океана, в тоже время слушая умиротворяющее биение его сердца. Он гладил меня по голове, но неожиданно снял с себя и мягко положил рядом на теплый камень, нависнув надо мной и глядя в глаза. Он изучал мое лицо глазами и большой ладонью левой руки, нежно касаясь бровей, глаз, обводя пальцами скулы и губы словно изучая, впитывая образ, навечно вплавляя его в свою память. Я тоже смотрела на него и неосознанно делала то же самое. Отныне я узнаю его всегда и везде. Как бы он не изменился, все равно узнаю его. Моя душа всегда узнает его душу и уже признала свою половину, и приняла ее, слившись с ней воедино. Страшно теперь потерять то, что даже не мечтала найти и, наконец, обрела. Почувствовала как глаза закрыла пелена слез, и по щеке снова побежала мокрая дорожка. Он наклонился и собрал их губами, потом снова пристально уставился на меня, поглаживая большим пальцем руки кожу на висках держа мою голову обеими руками. В его глазах засветилось торжество, и губы изогнулись в довольной ухмылке.
— Моя Дарина!
Хрипловатый, но все равно ласкающий слух голос прозвучал восхищенно и в тоже время вылил на меня целый ушат чувств, присущих очень большому собственнику.
— Отныне ты моя, и я никому не позволю отобрать тебя у меня. Клянусь тремя лунами Травана. Я не зря ждал столько веков. Наша связь настолько сильна, что даже первое слияние я прочувствовал так, как многие пары не могут ощутить годами. Ты не просто моя пара, любимая. Ты моя истинная половина. И я очень рад, что ты только моя.
Я поняла скрытый подтекст и его радость по поводу моей невинности, но боялась поверить, боялась обмануться и снова все потерять, а так хотелось, чтобы сказанное им было правдой.
— И что будет дальше? Со мной? С нами?
Я со страхом задала эти вопросы. Он собственническим взглядом осмотрел мое нагое тело и ласкающее прошелся по нему горячей ладонью, вызывая новый огонь внизу живота, и судя по довольной улыбке, он тоже его почувствовал.
— Дальше, любимая, будет как ты захочешь. На землях рода Темных у меня большое поместье, которое теперь по праву принадлежит тебе и нашим будущим детям. Я богат, поэтому смогу удовлетворить любой твой каприз. С этого момента я принадлежу тебе, а ты — мне. После представления роду и другим кланам, закон вступит в силу, и тебя никто не сможет отобрать у меня. Даже если ты захочешь.
Последнюю фразу он произнес жестко и изучающим взглядом посмотрел на меня. Наверное в поисках этого самого желания уйти от него. Не дождется! Провела своей ладошкой по его щеке, коснулась выбритых висков с тату, пробежалась по черным волосам, которые вырвались из плена хвоста и волной стекали по плечам к земле, черным пологом скрывая от меня внешний мир и смешиваясь с моей серебристой копной.
— Не захочу!
Его зрачки расширились, практически поглотив всю радужку, а руки крепче сжали мое лицо.
— Поклянись! Поклянись, что останешься со мной навсегда и будешь принадлежать лишь мне и никому больше.
Разве можно было, всматриваясь в эти лихорадочно горящие в ожидании моего ответа глаза, соврать!
— Клянусь! Клянусь, что буду с тобой до конца и принадлежу лишь тебе и никому больше.
Дариан рвано выдохнул и нежно поцеловал сначала лоб, потом глаза и губы. Только я с силой подалась к нему, он чуть отстранился и снова приковав мой взгляд, прошептал.
— Клянусь, что отныне принадлежу тебе и только тебе и никому больше. Навсегда! Клянусь, что сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своей клятве и решении стать моей. Ты мое сердце, моя мечта и моя жизнь. Единственная! Теперь и до моего конца, потому что ты смысл моей жизни.
У меня в груди будто взорвался фейерверк радости и счастья, как только я услышала его слова. Почему-то поверила сразу и без сомнений. Мой! Только мой! Господи, как же хотелось петь, но даже утрата голоса теперь не вызывает боли. Горло исцелилось, и пусть я теперь говорю тихим грудным голосом, но за то что приобрела можно вытерпеть многое. Чуть потянула его на себя, дернув за волосы, он с довольным рыком приник к моему рту в жадном
