Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

мы провели вместе, я старался объяснить ей, как важна ненависть. Они должны ненавидеть, ненавидеть и ненавидеть! Как иначе попасть в братство Классных Ребят? И что она делает теперь?»
— И потом, мы тут вот о чем помозговали, — сказал один из Классных Ребят. — Если мы примем вас обоих, то у нас не будет Меньшинств. А это хреново, Братан!
— Меньшинства всегда были, куда ж без них!
— Короче, пусть она валит отсюда. По-любому, она Катлик.
— Черт меня дери, так и есть! Она Анаркист!
— Плутекрат!
— Хрек!
— Да, все они вместе взятые. Она — Меньшинство. Пошли отсюдова с нами, Пацан.
Стиф смотрел на Классных Ребят — глумливую стаю, непрерывно изрыгающую ругань. Ему так хотелось пойти с ними, перестать быть одиночкой… Но рядом стояла Вера, отвернув в сторону свое бледное лицо.
— Докажи им, Вера, — взмолился он. — Выругайся, прокляни их! Обзови меня свиньей! Докажи, что ты — из Классных Ребят!
— Я не могу, — ответила она и заплакала.
— Но ты должна!
Внезапно она повернулась к нему и выпрямилась. Вытерла слезы ладонью и посмотрела ему прямо в глаза:
— Ты. Не. Прав. — Она произнесла эти слова раздельно и четко. Потом повернулась и зашагала прочь.
— Вера! — Стиф не знал, что делать. Он так долго ждал этого момента — быть принятым. Он мог бы стать одним из Классных Ребят, но…
Вера уходила.
— Забудь ты эту сучку, — посоветовал ему один, ухмыляясь.
— Она — Хрек. Брось ее, Братан, — добавил другой.
— Она не Хрек, — мотнул головой Стиф.
— Да что с тобой, гнида? — спросил один из его новых собратьев. — Ты что, не ненавидишь ее?
— А придется ненавидеть! Она — Меньшинство!
Стиф замешкался на пару секунд — и побежал за Верой.
У него за спиной Классные Ребята вопили и улюлюкали. Замахивались руками, но не решались ударить.
— Куда ты? — выдохнул Стиф, догнав ее наконец.
— Искать других.
— Но… ты же не знаешь, где они.
— Я их найду.
Он дошагал рядом с нею до лодки.
— Почему бы не отправиться обратно на остров? — спросил Стиф, оглядываясь через плечо на Классных Ребят.
— Мы никогда не вернемся обратно, — ответила Вера.
«Мы». Она сказала — «мы». Откуда она знала, что он, Стиф, собирается пойти с ней?
— Ну а как же книги? Книги с древними проклятиями?
— Они нам больше не нужны, Стиф, — ответила Вера.
Стиф помог ей столкнуть лодку обратно в воду, забрался внутрь следом за ней и грустно покачал головой, глядя назад, на берег Йоука. Все уже почти свершилось! Но теперь его шансы стать частью целого полностью улетучились, и ничего хорошего их не ждет впереди…
Хотя, глядя на решительное лицо Веры, он вдруг понял, что не уверен в этом.
Он больше уже ни в чем не был уверен.

За полвека политической деятельности Галактический Совет, можно сказать, уничтожил институт рабства. Эта победа тем более знаменательна, что законы, призванные искоренить рабовладельческий строй, принимали во внимание совершенно разные обычаи восьмисот двух независимых государств, входящих в состав Конфедерации.
С учетом этих обычаев положения «Закона о рабстве» основывались не на данных при рождении правах, а на более корректной доктрине относительного неравенства. То есть хозяевам еще следовало доказать оправданность порабощения той или иной расы. Совет же всегда находил основание даровать свободу даже самым отсталым народам.
Лишь однажды его старания не увенчались успехом. Этот случай уникален еще и потому, что Совет тогда неофициально одобрил принцип относительного превосходства, которому, с моральной точки зрения, нет оправдания. Однако Галактический Совет славится своей дальновидностью. И если впредь кто-то соблазнился бы мнимой выгодой…
Де Мантсет. «Очерки Конфедерации»