Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

Джеронимо. — Зачем мне воевать с бандой бледнолицых? Французских бледнолицых, если на то пошло?
Джеронимо давно воспитывал в себе смирение. В Аду для него не осталось сюрпризов. Ад оказался менее болезненным и отвратительным, чем он ожидал.
— Я могу назвать достойную причину.
— И какова же она?
— Ты попытаешься убедить Сада в том, что существует нечто более сильное, чем стремление к боли и смерти.
— И ты говоришь это мне, индейцу из племени апачи?
— Иногда апачи проявляли жестокость. Совсем как Сад. Порой они истязали свои жертвы гораздо более изуверскими способами, чем маркиз де Сад. Но апачи обладали тем, чего нет у Сада и его людей.
— Чем именно?
— Ты сам мне об этом скажешь, Джеронимо. Потому что знаешь.
Джеронимо надолго погрузился в размышления.

Мисс Лиззи Борден спала очень чутко, часто мучаясь кошмарами, особенно с тех пор, как она поселилась в Восточном Аду. Ее посещали три варианта снов: нервные короткие эпизоды с мышами; долгие сны о том, как она тонет в океане, алом от крови; странные видения, в которых она смеется и танцует с человеком, чье лицо не может вспомнить, когда просыпается. Последний сон посещал Лиззи чаще всего. Именно это видение заставило ее проснуться во мраке ночи, как раз перед тем, как раздался негромкий стук в ее окно.
В местах вроде Восточного Ада дама должна уметь за себя постоять, поэтому Лиззи встала с кровати, накинула халат и быстро подошла к шкафу. В сумочке у нее лежал небольшой двуствольный пистолет. Заряженный. Лиззи взвела курки. Затем, когда снова послышался стук, подошла к окну.
И увидела Джесса Джеймса — лунный свет заливал его лицо с мелкими чертами. Лиззи была немного встревожена и приятно взволнована, поскольку в последние дни заметила, что он уделяет ей особое внимание. Более того, каждый его взгляд, каждое слово заняли почетное место в требнике ее сердца.
Она распахнула окно и собралась уже отчитать его самым строжайшим образом, однако Джесс ее опередил:
— Мисс Лиззи, прошу прощения за то, что врываюсь среди ночи. Но мне удалось кое-что выяснить. Здесь, в Восточном Аду, намечается большое сражение. Я собираюсь убраться отсюда подальше, поскольку маркиз Садди не внушает мне доверия. Он не тот командир, которым следует гордиться. Я ничего не знаю о тех, кто на нас нападает, но они не имеют никаких прав на меня или на вас, поэтому я хочу предложить вам мою надежную и уважительную защиту.
— Я с радостью ее приму, естественно, мистер Джеймс, — ответила Лиззи. — Но что вы намерены делать?
— Мисс Лиззи, я не могу предложить ничего лучше, чем удрать отсюда, и как можно быстрее. Прямо сейчас. Потому что через пару часов из Восточного Ада можно будет выбраться только на катафалке.
— Боже мой! — воскликнула Лиззи. — Я не могу вот так сразу уйти. Мне необходимо собраться. И я вовсе не уверена, что нам следует спешить.
— Мисс Лиззи, вот что я вам скажу. Одевайтесь поскорее, возьмите с собой маленькую сумку и пойдемте к Перевалу Орла. Там у меня стоит запряженная двуколка. Если к рассвету ничего не произойдет, я признаю себя самым большим дураком в наших краях и отвезу вас обратно домой.
Лиззи зашла за ширму и торопливо оделась. Ей не очень верилось, что опасность действительно настолько серьезна, как утверждает мистер Джеймс. Скорее он поступает так, чтобы увеличить собственную значимость в ее глазах. В результате она окажется ему обязанной.
— Я был бы вам весьма благодарен, если бы вы поторопились, — сказал через некоторое время Джесс, когда она принялась зашнуровывать корсет, путаясь в темноте.
— Я думаю, мистер Джеймс, — заявила Лиззи, — вы ведете себя слишком фамильярно. Вы поставили в известность мистера Сада о своих подозрениях?
— Нет, Лиззи, не поставил.
— Почему же? Дрянной способ отплатить ему за гостеприимство.
— Ну, это уже слишком, — покачал головой Джесс. Потом стукнул себя кулаком по бедру и усмехнулся. — Чудесный мистер Садди кормит нас, считая частью своей армии, и рассчитывает, что мы будем сражаться за него, когда парни из другого лагеря переберутся через гору. Если честно, Лиззи, вы ведь совсем не знаете, какая она — политика в наших краях.
Ну, подумала Лиззи, это уже дерзость. Она знала, что должна сделать ему строгое внушение, поскольку подобные заявления недопустимы, в особенности из уст тех — нужно посмотреть правде в глаза, — чье воспитание оставляет желать лучшего. Честно говоря, в наше время таких называют деревенщина. Совсем неподходящая компания для хорошо воспитанной старой девы из Новой Англии,