Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

подождать и вошел в хижину. Там он увидел Ксолотля — пьяного, с бутылкой адского пойла в руке — и лежащую рядом с ним пятнистую гиену.
— Я так и понял, что ты вернешься сюда после своего грандиозного провала, — сказал Калигула.
— Я просто не смог довести дело до конца, — буркнул Ксолотль. — Не мог смотреть на всех этих людей, которых обманом превратили в жертв. Так просто нечестно. И жертвоприношения полагается устраивать не так. Поэтому я решил: пропади все пропадом, но больше я этого делать не стану. Пусть мир гибнет, мне все равно. И ушел.
— Не сказав ничего Кассандре?
— Я знал, что она больше не захочет меня видеть.
— Неужели ты так и не понял, что Кассандра никогда не хотела этих жертв? И смирилась с ними лишь потому, что любит тебя?
— В самом деле?
— Возвращайся со мной, Ксолотль, прямо сейчас. Она тебя ждет. И, кстати, сегодня ночью я сам видел вещий сон. В первый раз. Могучий голос сказал мне: «О цезарь Калигула, передай людям наше послание!» И я ответил: «Я слушаю тебя, повелитель». Тогда голос сказал: «Передай им, что уничтожение космоса отложено из-за сверхкосмических обстоятельств, над которыми мы не властны. Оставайтесь настроенными на пророческий канал, ждите развития событий».
— Спасены, — сказал Ксолотль. Но вяло, без торжества в голосе.
— Милый, все обернулось к лучшему, — проворковала Кассандра. — Никого не пришлось убивать, а конец света отложен. Теперь осталось только избрать тебя мэром Восточного Ада.
— Нет, женщина, — возразил Ксолотль. — Мне было открыто, что в качестве награды за прохождение этого сложного круга смерти и возрождения мне разрешат отправиться в место, где существует сознание без объекта и наслаждение без эго.
Ксолотль присел на корточки, сосредоточился и исчез.
Кассандра разочаровалась, но не удивилась.
Она знала, что Ксолотль — парень необычный. Но знала также, что он вернется. Периоды просветления обычно недолги. Кончаются они тем, что кто-то приходит, показывает тебе твое тело, и… — бац! — тебя снова в него затягивает.
Так что она подождет!

Согласно легенде, на самой окраине нашей островной галактики есть безымянная планетка. И на ней — одно-единственное дерево, на вершине которого с помощью клина закреплен огромный алмаз. Камень поместили туда представители некой давным-давно сгинувшей расы. В нем можно увидеть все, что было, есть и еще только будет. Это дерево называется Древом Жизни, а кристалл на его вершине — Всевидящим Оком.
Три человека отправились однажды на поиски этого дерева. Немало опасностей и трудностей встретилось им на пути, и вот наконец оно предстало перед ними. Каждый из них по очереди взобрался на его вершину и заглянул в магический кристалл. Затем они стали сравнивать свои впечатления, и первый, человек весьма авторитетный, сказал:
— Я видел бесчисленное множество деяний, как великих, так и совершенно незначительных. И я понял, что это всего лишь замочная скважина в двери, ведущей во Вселенную; то, о чем Борхес говорит в своем «Алефе».
Второй человек, известный ученый, сказал:
— Я видел искривление пространства, гибель фотона, рождение звезды. И догадался, что передо мной некая суперголограмма, самозародившаяся и самовоссоздающаяся; и она дает нам целостное представление о том, что такое наш мир.
— Единственно верное восприятие всегда чувственно, — сказал третий человек, натура сугубо творческая, и показал своим друзьям только что сделанные наброски — изображения женщин и леопардов, скрипок и пустынь, гор и небесных светил.
— Как и вы, — молвил художник, — я видел, в общем, то же самое, что вижу всегда.

Когда был объявлен конец света, мы с Рэчел решили все-таки не разводиться.
— Что толку? — спросила меня Рэчел. — Нам же не хватит времени даже документы оформить.
Я кивнул, но до конца убежден не был. Меня беспокоил вопрос: а что, если конец света все-таки не наступит? Что, если это великое событие будет отложено, задержано — в общем, как-то отсрочено? В конце концов, вполне могла быть допущена неточность в расчетах так называемого эффекта Z-поля или в значении «конъюнкции Саперштайна». Ну, и что тогда будет с нами? С Рэчел, со мной, с нашими вечными взаимными жалобами, с нашими детьми, с их неизбывными проблемами? О, тогда наше апокалипсическое единство будет покрепче брачных уз и продлится до скончания веков