Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

важный механизм, в банковском хранилище припасена точная моя копия — ее всегда можно скачать и установить.
На следующий день я вышел на работу. Какой смысл держать траур, если и так все знают: роботы не горюют.
Впрочем, Стива мне не хватает, очень. Моментов, когда я видел его истинно человеческую природу, ничем не заменишь.
Из Стива вышел отличный питомец: понятливый, послушный. Я и не замечал, каким он был великолепным спутником.
Люди часто оставляют себе сувениры на память о чем-либо или о ком-либо. Почему роботы должны быть исключением? На следующий день я изготовил чучело Стива, которое посадил в его любимое кресло в гостиной у окна.
Но городская администрация заставила убрать Стива. Сказали, это негигиенично, пускай даже я тщательно стерилизовал чучело и обработал химикатами. Это, видите ли, против человеческих обычаев. Власти сказали: «Либо похорони труп, либо кремируй».
Я их не понял. От предка, Эдвина аа14323аа, мне остались кое-какие интегрированные схемы — и это считается допустимым. Не понимаю… Разумные роботы и люди — все мы равноправны в глазах закона. Так почему я не могу оставить себе голову и тело Стива? Пусть посиживает у окна в кресле — такой, каким я его впервые встретил.

— Проклятье! — раздался голос. — Я все еще жив!
— Кто тут? — испугался Ричи Каслмен.
— Да я это, Моисей Грелич, — ответил внутренний голос.
Грелич? Знакомое имя. Ну конечно же! Греличу принадлежало тело, которое Каслмен купил для своего нового воплощения.
— Я должен быть мертв, — бубнил Грелич. — Мне обещали, что я буду мертв.
— Ага, — сказал Ричи. — Теперь вспомнил. Это вы мне продали свое тело. И мне должно было достаться только тело, а не содержимое.
— Но я-то все еще здесь. И тело все еще мое.
— Не думаю, — ответствовал Ричи. — Даже если вы все еще в этом теле, оно принадлежит мне. Вы мне его продали.
— Ладно-ладно, это ваше тело. Тогда считайте меня экскурсоводом.
— Мне не нужен экскурсовод! — воскликнул Ричи. — Я купил тело и хочу оставаться в нем в единственном числе.
— Вас кто-то в чем-то обвиняет? — спросил Грелич. — Лабораторный шлемазл

что-то прошляпил. И я все еще здесь.
— Убирайся!
— Ша, парниша. Мне некуда идти.
— Оставался бы… снаружи.
— Как бы призраком? Извиняй, Герби, я даже не знаю, как это сделать.
— Меня зовут Ричи.
— Знаю, но тебе больше подходит имя Герби.
Ричи попытался не обращать внимания.
— Нужно с этим как-то разобраться, — пробормотал он. — Кое-кто обязательно ответит за столь вопиющее безобразие.
— Ой, сомневаюсь, — тут же отозвался Грелич. — О! Похоже, я в квартире богатого человека?
— Где? Ничего не вижу… Господи, что за тьма вокруг?
— Не напрягайся. Кажется, управление сенсорным аппаратом тела пока при мне. Давай, пробуй теперь. Я переключил зрение.
Тут же органы чувств Ричи стали воспринимать окружающую среду. Он пребывал в постели в своей прекрасной, вознесшейся над Западным Центральным парком квартире. В другом конце комнаты стоял велотренажер. Эстамп Шагала все так же царствовал на одной из стен.
— Это моя квартира, — сказал Ричи. — Полагаю, меня доставили домой после операции. А где же сиделка?
— Сиделка! Мальчик хочет няню!
— Но это же естественно после такой операции.
— Так и я про то же.
— Ты меня не путай. Ты вообще должен быть мертв. И тебе нужна не сиделка, а труповозка.
— Да что ты себе позволяешь?
Ричи устыдился своих слов. Впрочем, в такое положение он попадал впервые. Только вчера он выбрал тело для пересадки своего разума. Необходимость в этой операции возникла, когда выяснилось, что врожденный порок сердца его собственного тела начал прогрессировать. Нельзя было терять ни минуты. Следовало немедленно отправляться в компанию по пересадке разумов. Там и обнаружилось тело Моисея Грелича, который решил покинуть этот мир, а вырученные деньги передать Израилю. В тот же день провели операцию.
Раздался звонок в дверь. Ричи вполз в халат и тапочки и пошел открывать, надеясь, что компания наконец прислала сиделку.
На пороге оказалась высокая стройная дама бальзаковского возраста с длинными темными волосами, закрученными в узел на затылке. На ней было простое пальто, в одной руке сумочка, во второй — белая папка для бумаг. Когда-то она была очень даже ничего, подумал Ричи. Что-то в ее облике было не в порядке.
— Мойша! — воскликнула дама.
— Прошу прощения, его здесь нет… —