Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

княжестве Нью-Саут-Марс. Давняя верность РАМ сделала его предпочтительным кандидатом для совета НСМ.
— Итак, мистер Гавилан, вы провели с нами десять лет, — изрек Миддлберри, стоя очень прямо и держа за спиной сцепленные кисти. — У вас всегда были приличные оценки, хотя инструкторы часто отмечали, что вы способны на большее — достаточно захотеть. По навыкам выживания вошли в первую десятку среди сокурсников. Это поистине ценно для принца царствующей фамилии. Наши ребята — выходцы из властной элиты Солнечной системы, ее высших торговых, политических и военных эшелонов. Ваше положение подвергает вас великой опасности, но сопряжено с немалыми привилегиями. Вы можете стать важной фигурой в правительственных кругах вашей планеты. Не исключено, что когда-нибудь вы ее возглавите. Я надеюсь, вы не забудете основ, которые мы постарались преподать вам здесь, в академии Джона Картера.
— Нет, сэр, я не забуду их никогда.
Кемаль уловил в тоне командующего звенящие нотки. Он слышал их на выпускных церемониях, которые не касались его самого, но требовали присутствия всех кадетов, коль скоро те сами надеялись выпуститься.
— Мы ждем от наших ребят великих свершений, Кемаль. Ступайте и покажите, на что способен воспитанник академии Джона Картера.
— Так точно, сэр! — отдал честь Кемаль.
— Свободны. Да, кстати, схема маршрута и проездные документы находятся в папке с вашими бумагами.
— Благодарю вас, сэр. Я так и предполагал.

Кемаль Гавилан был сыном Оссипа, второго меркурианского Короля-Солнце. Отец умер, когда Кемалю было четыре года. Гордон, брат Оссипа, занял трон и отослал Кемаля на Марс, дабы тот прошел обучение в нескольких школах для мальчиков.
Кемаль обрел своего рода дом в компании ребят разных рас, из разных слоев общества и с разных планет. Школа «Красный крест», находившаяся в другом полушарии, была хороша, и Кемаль был бы рад там и остаться. Ему хотелось побольше узнать о тонкой науке притирки планет к людям и людей к планетам в вечном поиске равновесия между тем, чем можно управлять, и тем, что следует оставить в покое. Но приказы, поступавшие от Гордона, в итоге направили его из «Красного креста» в Военную академию Джона Картера, куда он попал в возрасте десяти лет.
В академии все обстояло иначе. Там не жаловали экзотику и не ставили никаких педагогических экспериментов. Это было военное заведение с консервативным руководством. Курсантам внушали важность командной игры, l’esprit de corps

и традиций. Они получали солидное образование в искусстве современной войны.
Кемаль жил в низком вытянутом здании казарменного типа, которое находилось в дальнем углу прямоугольного участка. Сборы не затянулись. Один его сосед по комнате, Кин Вестри с Авроры из пояса астероидов, получил отпуск и отправился в Копрейтс, южную столицу Марса. Второй сосед, Мтабеле Хан, вернулся, когда Кемаль закончил укладывать вещи. Едва Мтабеле увидел, что сумки Кемаля собраны, а его карты и фотографии исчезли со стен, он понял, в чем дело. Обряд прощания с соседями по комнате был прописан отменно.
— Уезжаешь? — спросил Мтабеле.
— Да, — ответил Кемаль. — Приходится.
— Так я и подумал. — Мтабеле повесил китель и спросил, оглянувшись через плечо: — Далеко?
— На Меркурий.
— А, понятно. Там вроде бы жарковато?
— Да, — ответил Кемаль. — Это, знаешь ли, возле самого Солнца.
Они глубокомысленно кивнули друг другу. Затем разразились смехом.
Дозволялось похлопать товарища по спине в грубоватой солдатской манере. Не возбранялись даже короткие объятия. Мтабеле сделал то и другое, после чего вынул из шкафчика и раскурил две старомодные и запретные земные сигареты. Одну он вручил Кемалю.
Они церемонно пыхнули дымом, стараясь не затягиваться, и загасили сигареты. Кадетам нравилось их держать, потому что это было запрещено и опасно. Но никто, разумеется, не был настолько глуп, чтобы вдыхать дым. Так можно заработать рак легких.
— Да, твой отъезд — повод забеспокоиться, — сказал Мтабеле. — Возьмут и подселят кого-нибудь, кто храпит. Кину это здорово не понравится.
— Передай Кину извинения за мою нелюбезность.
— Он отпускает тебе грехи заранее. Будь осторожен, Кемаль. Не давайся гадам.
Мтабеле проявил деликатность, не пояснив, что это за гады.
Но Кемаль знал.
Гордон Гавилан не был счастливым человеком. Богатым — да. Могущественным — бесспорно. Но не счастливым. После безвременной кончины брата Гордон, второй