Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

считаете, что мое похищение удержит дядю от подписания любого договора, какой ему нужен? — спросил Кемаль.
— О да, — ответил Зак. — Полагаю, что удержит. По крайней мере, на время. Танцоры по закону не подчиняются никаким договорам без одобрения и подписи их представителя. Коль скоро последний — у нас, ее будет трудно добиться.
— Это я-то их представитель?
— Совершенно верно.
— Должно быть, вы меня с кем-то спутали.
— Вовсе нет. Похоже, что Гордон и впрямь задумал всех провести. Он даже вам не сказал, что вы являетесь законным представителем Танцоров. Это честь, которую вы напрямую унаследовали от вашего отца, Оссипа, величайшего среди них.
Кемаль вытаращился на Зака, пытаясь собраться с мыслями. Он только что получил долю отцовского наследства, которой не ждал и не хотел: обязательство.

— Почему у тебя всегда такой сердитый вид? — спросил Кемаль у Дьюэрни, смотревшей в окно на толпы идущих по своим делам горожан.
Они находились в небольшом частном клубе близ главной площади Витесса. Зак попросил Кемаля встретиться там, и тот пообещал, не собираясь сбежать до того, как выяснит больше. Прибыв на место, он застал Дьюэрни, сидевшую за столиком у окна. Кемаль пересек помещение и устроился рядом.
Она обернулась к нему:
— Дело в свободе моего народа. Тут нечему улыбаться.
— Да, но нет и причины постоянно дуться.
— Тебе легко говорить, — нахмурилась она. — У тебя нет никаких обязательств.
— Откуда ты знаешь?! — возмутился Кемаль.
— Да мне все о тебе известно. Воспитание получил в военных училищах на Марсе. А теперь явился отменить наши свободы.
— Сказано же тебе, Дьюэрни, что Гордон меня обманул. Не посвятил в детали. Я сам решу, подписывать мне что-то или нет.
— Ты Гавилан. Будешь делать то, что велят.
— Я сын Оссипа, — возразил Кемаль. — Я буду делать то, что считаю правильным.
Она, похоже, взвесила его слова.
— Почем тебе знать, что правильно для Танцоров, если ты понятия не имеешь о нашей жизни?
— Можешь рассказать.
— Да. — Выражение ее лица было презрительным. — Полагаю, этого хватит.
Тут вошел Зак, который выглядел очень довольным собой, и сел за их столик.
— Ну что же, Кемаль, — сказал он, — надеюсь, вам было не слишком плохо в нашем обществе.
— Вы были достаточно гостеприимны, — нехотя признал тот.
— Смею надеяться, что вы так и скажете Королю-Солнце, — произнес Зак, игнорируя тон принца.
— О, неужели мне предстоит скорая встреча с Гордоном? — Тон исполнился сарказма.
— Да, и в ближайшее время. Витесс достиг примирения с Меркурием-Прайм.
— Какого еще примирения? — удивилась Дьюэрни.
— Послушай, моя дорогая, — молвил Зак. — Долгие годы Витесс и Танцоры были союзниками в борьбе против Каллага и Меркурия-Прайм. Мы, витессцы, благодарны за это и никогда не забудем, чем обязаны твоему народу. Тем не менее политика есть политика, и мы сочли разумным заключить договор с Королем-Солнце, дабы защитить права и привилегии всех. Этот договор предусматривает значительные налоговые льготы для твоего народа.
— Зак! — встревожилась Дьюэрни. — Ты предал дело независимости Танцоров?
— Ни в коем случае! — воскликнул Зак. — Но новый договор — шаг в правильном направлении. Поверь мне, Дьюэрни. В конечном счете все устроится преотлично. — Он повернулся к Кемалю. — Через несколько часов мы вернем вас на Меркурий-Прайм. Вы сможете подписать договор, и все будет в порядке. — Он улыбнулся. — Не удивлюсь, если окажется, что Гордон все это время знал о роли Дьюэрни и разрешил ей похитить вас, чтобы надавить на Каллаг. Такая изощренность как раз в его духе.
— Это было бы очень похоже на моего дядю, — согласился Кемаль.
— Мне нужно идти. Дьюэрни, не кори Витесс. Не сомневайся в наших добрых намерениях.
Зак отбыл, рассыпаясь в улыбках, и Кемаль обратился к Дьюэрни:
— Корабль-разведчик еще у тебя?
— Нет. Его вернули флоту Витесса. А что?
— Можно ли отсюда выбраться как-то иначе? — спросил он, оглянувшись.
— Да, — ответила Дьюэрни. — У меня есть собственная жестянка.
Из курса вождения Кемаль знал, что «жестянкой» называлось меркурианское сухопутное средство передвижения.
— Мы сможем уехать на ней?
— Пожалуй… Но это будет непросто.
— Давай попробуем, — предложил Кемаль, вставая.
— Ты точно этого хочешь? — спросила она, придержав его за руку.
— Сама же сказала, что мне нужно сначала взглянуть на жизнь Танцоров, а