Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

выяснить. Когда он переберется куда душа желает — в волшебное, восхитительное место, — найдется ли там для него женщина? Или надо было захватить уже имеющуюся, заковать в цепи и затащить в Соседний Мир силой? Почему-то это не кажется правильным. Бобу вряд ли понравится.
Шекли помотал головой, выбросив из нее неприятные мысли, и пошел в вестибюль Портала, где стояли торговые автоматы с сэндвичами, чили и горячим супом, а еще раскладушки со спальными мешками — для тех, кто пока не нашел дорогу в Соседний Мир.
Шекли наелся, напился и улегся спать. Его растормошили и прошептали в самое ухо:
— Шекли, вы проснулись?
Он открыл глаза и испытал серьезную потребность в кофе.
Говоривший, как будто прочтя его мысль, вложил в руку стаканчик. Шекли с удовольствием хлебнул горяченького.
— Спасибо преогромное! А сахару у вас нет? Впрочем, не важно. Кто вы?
— Друг. Меня прислал Боб.
— Он тоже Шекли, — кивнул Шекли.
— Боб сказал, вам нужен помощник, — сообщил разбудивший его мужчина шепотом Петера Лорре, знаменитого когда-то киноактера. — И вот я здесь.
— Помощник? И какую именно помощь вы имеете в виду?
— Ну, во-первых, сюжетный поворот. А во-вторых, вы, кажется, собирались в Соседний Мир?
Незнакомец уселся на диванчик рядом с Шекли и оказался поджарым и мускулистым платиновым блондином лет тридцати пяти, со стрижкой «ежик». Что-то в чертах его лица наряду с иностранным акцентом в шепоте подсказало Шекли: это, скорее всего, не коренной американец. Блондин был одет в черную кожу, но на рок-звезду не смахивал.
— Как вас зовут? — прошептал Шекли.
— Эрих фон Тюрендельдт, к вашим услугам, — прошептал собеседник голосом Петера Лорре и протянул руку в перчатке.
— Немец? — спросил Шекли.
— В прошлом и будущем, — подтвердил Эрих.
— Это как понимать?
— Нынешнее правительство моей страны лишило меня национальности. Не желают иметь со мной никаких дел, представляете? Я объявлен негерманцем и подлежу аресту на месте. Вот же болваны!
— Чем же вы их так прогневили?
— Отстаивал непопулярные воззрения, — ответил Тю рендельдт. — Но давайте не будем сейчас об этом. Больная тема, знаете ли. Я человек без гражданства. Ничего, все изменится, когда нам удастся завоевать Соседний Мир…
— А мы что, будем его завоевывать? — спросил Шекли. — Я думал, просто погуляем там, ну, может, немного поживем.
— Друг мой, в жизни все не так просто. Чему нас учит история Европы? Если вам хочется чего-нибудь хорошего, надо его хватать и держать крепко-крепко.
— Это относится даже к таким… гм… эзотерическим вещам, как миры, которых желает душа?
— К ним в первую очередь! Видите ли, места по-настоящему желанные, такие как Соседний Мир, битком набиты нежелательными элементами.
— А я думал, в Соседний Мир никому не заказан путь, — вздохнул Шекли.
— Пока так и есть. Вернее, так было — но недавно там пришла к власти неарийская кафкианская организация. Я не собираюсь мириться с подобным положением дел. Нежелательные элементы отправятся туда, где им самое место, — в ад, навстречу вечным мукам. У нас, у праведников, отмщение, и мы воздадим!
Шекли решил перевести разговор в другое русло. Этот Тюрендельдт явно опасен, и не хочется иметь с ним никаких дел. Запросто можно попасть в число нежелательных элементов, которых этот праведник без гражданства намерен спровадить в ад.
— Есть какие-нибудь идеи или планы? — спросил Шекли.
— Да, все уже на мази. Как у вас, у американцев, говорится: то, что вообще стоит делать, стоит делать хорошо. Взяточники получают на лапу, неподкупных я устраняю, причем так ловко, что никто меня не заподозрит. Сегодня мы сможем войти в Портал, а если повезет, то и через мост перейдем.
— Это так мы собираемся попасть в Соседний Мир?
— Конечно. А какие еще есть способы?
— Что же вас до сих пор удерживало?
— Политика, — ответил фон Тюрендельдт. — И злая воля некоторых нежелательных элементов, окопавшихся в высших эшелонах власти. Вставайте, надо идти немедленно.
— А вы не пытались их как-нибудь убедить?
— Поверьте, все не так просто. Они очень хорошо охраняют проход в Соседний Мир. И не пропускают тех, кто не может доказать свою безусловную лояльность существующему режиму. А поскольку верховное руководство до сих пор не решило, какие доказательства можно считать удовлетворительными, охрана не пропускает вообще никого.
— Неужели все так безнадежно?
— Было бы безнадежно, если бы по пути сюда я не раздобыл одно действенное средство.
— И что же это за средство? — спросил Шекли.
— Вот оно! — И фон Тюрендельдт протянул