Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

штучку с их кораблем — и отправим его назад.
Ярко-фиолетовый и алый — сочетание очень сильное, и многие герины считают его неприличным. Но среди военных такая комбинация цветов означала всего-навсего: «Вот и славно». Именно этой фразой, судя по цвету щупалец, Джуу’кват отреагировал на затею своего командира.
— Нет, нет, опять все неправильно, — в отчаянии повторял Сильвестр Гладступ.
Вот уже битый час старый клоун пытался втолковать Дарфуру азы своего ремесла. Парень, похоже, совсем безнадежен. Он не в состоянии исполнить даже форму № 4, самую понятную и легко запоминающуюся.
— Попробуйте сделать грустное лицо, — настаивал Гладступ. — Вы должны выглядеть жалким, а не сердитым.
— Но я на самом деле сердит! — негодовал капитан.
Он чувствовал себя очень глупо из-за белого атласного костюма в крупный красный горох и всклокоченного парика морковного цвета. На ногах у Дарфура красовались огромные разношенные ботинки, на три размера больше его собственных. Брюки держались на подтяжках, которые должны были свалиться в нужный момент на потеху публике. Как назло, подтяжки решительно отказывались соскальзывать с квадратных плеч капитана.
— Опустите уголки рта, изобразите скорбь, — говорил ему Гладступ. — Вам нужно рассмешить публику. А вы так смотрите, будто хотите меня убить!
Обучение начинающего клоуна происходило в маленькой гримерке за сценой № 1. Всем артистам сообщили, что у них есть час на подготовку к представлению. Блейк зашел посмотреть, как идут дела у Дарфура.
— Хочется верить, герины вас не разоблачат, — сказал директор. — Я уверил их, что знаю каждого из своих людей лет десять и все они талантливые артисты. Если вас поймают, мне несдобровать. Впрочем, и вам тоже. Перспектива, мягко говоря, не радужная.
— Клоун из меня аховый, — огрызнулся Дарфур. — У вас что, нет других профессий?
— А кем вы хотите быть? Воздушным гимнастом? Дрессировщиком слонов? Жонглером? Музыкантом? Эквилибристом? Что вы умеете?
— Сражаться с противником и управлять истребителем, — понуро ответил Дарфур.
— Здесь нет истребителей. Вы или клоун, или покойник.
— Лучше клоун, — вздохнул капитан.
Это было проще сказать, чем сделать.
— Давайте, падайте! — командовал Гладступ.
Дарфур послушно падал.
— Кто же так падает! — сердился старый клоун. — Слишком изящно! Будьте неуклюжим. Ну как вы не можете понять?
Дарфур честно старался, но задача была ему не по силам. Капитана терзала жестокая внутренняя борьба. Конечно, он опасался за свою жизнь. Но главное было не это. Тяжелее всего было справиться с чувством стыда. Герины застали его врасплох, и он вынужден скрываться под маской клоуна. Если ему суждено спастись, об этом точно узнают и он до конца жизни останется посмешищем в глазах всех офицеров. С ним случилось худшее из несчастий — как можно в такой момент корчить паяца? На это у Дарфура просто не хватало душевных сил. Ему пришло в голову, что лучше погибнуть, сохранив достоинство, чем спастись с помощью глупого кривляния.
В дверь просунулась голова танцовщицы.
— Все, хватит репетировать. Они приказали начинать представление.
— Но он совсем не готов! — В голосе Гладступа слышалось отчаяние.
— Лишние десять минут все равно делу не помогут. Тут и десяти дней не хватит.
— Этот юнец нас всех подведет под монастырь, — негодовал Блейк. — А сам-то я, каков идиот! Подвергать всех такой опасности — и ради кого? Ради офицера Лиги Свободных планет! Нет уж, больше я так не вляпаюсь.
Никто не стал уточнять, что, вероятно, это их последняя возможность «вляпаться». Вместо этого все посмотрели на Дарфура — тот стоял расправив плечи и исполнившись достоинства. Гладступ шагнул к нему. Старый клоун догадывался, какие чувства обуревают несчастного офицера. Дарфур пристально смотрел на своего наставника.
— Ну, пожалуйста, Дарфур, сделайте глупую физиономию. Я вас очень прошу.
Капитан попытался изобразить на лице гримасу. Гладступ хихикнул. Блейк подхватил, и следом за ним вся труппа весело рассмеялась.
— У меня не получается! — чуть не плача проговорил Дарфур.
— Еще как получается! — заверил его Гладступ.
— Начинаем! — крикнула танцовщица.
Для геринов это было совершенно непонятное представление, и тем не менее они получили большое удовольствие. Все-таки цирк, он для всех цирк. Герины — толковый народ, они быстро смекнули, в чем тут суть. Эти артисты высмеивают не кого-нибудь, а гуманоидов. Догадка моментально привела геринов в отличное расположение духа. Они радостно шлепали щупальцами по сиденьям и издавали гнусавые звуки