Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

от курса.
Женщина приблизилась и пытливо всмотрелась в лицо Кемаля.
— Вы Кемаль Гавилан, сын Короля-Солнце Оссипа.
Это не было вопросом.
— Да, разумеется, — пришлось ответить Кемалю.
— Вы похожи на короля, — заметила она. — Приветствую вас от имени Танцоров.
— Очень приятно, — растерянно вымолвил Кемаль. — Но что все это означает?
Похоже, он сморозил какую-то глупость. Женщина отвернулась с откровенным разочарованием на лице.
— Я же сказал, что он наверняка ничего не знает, — напомнил ей Зак. — Гордон выслал его, когда ему было четыре года. И несомненно, постарался держать в неведении.
— Тогда дела обстоят еще хуже, — сказала Дьюэрни.
Она резко повернулась и пошла по коридору, который вел в город. Дверь с грохотом захлопнулась за ней.
— Почему она так рассердилась? — недоуменно спросил Кемаль, глядя ей вслед.
— Нам придется кое-что объяснить, — ответил Зак, — и вы поймете расклад. Пойдемте побеседуем в более удобном месте.
Их окружили охранники. Кемаль повернулся, как бы смиряясь, и вдруг рванул прочь. Стражи не успели оглянуться, как он миновал их в два прыжка и опрометью помчался к шаттлу.
План сложился мгновенно. Кемаль пошел на риск, хотя сомневался, что Зак решится на неприкрытое убийство. Только бы добраться до шаттла, а с управлением он справится. Он запомнил все повороты. Возвратиться по ним не составит большого труда.
Он слышал, как позади кричит Зак, раздавая приказы. Охранники очнулись и начали действовать — слишком поздно. Он уже у люка…
Затем его окутал душераздирающий вой Д-луча. Зак наконец собрался с силами.
Кемаль попытался проникнуть в шлюз, но звуковой дезинтегратор погрузил его в поле парализующего шума. Он опрокинулся навзничь и лишился чувств.

Кемаль понял, что жив, по пульсирующей боли во всем теле. Болела каждая клетка от макушки до пят. Он был жив, и в этом, конечно, имелись плюсы. Правда, пока не очень много.
— Полегчало, мальчишечка?
Кемаль обнаружил, что он не один. В камере с ним находился белобородый детина, закутанный в бурый плащ грубой шерсти — диковинный в мире облегающей функциональной одежды. Мужчина выглядел неестественно. Чуть за пятьдесят, хотя судить было трудно, так как большая часть лица скрывалась под белыми лохмами.
— Где я? — спросил Кемаль.
— Добро пожаловать в центральную тюрьму Витесса, — сказал бородач. — Поганое место, но можешь называть его домом. Так оно обычно и бывает какое-то время.
Кемаль взъерошил волосы. Голова болела так сильно, что он с трудом понимал слова. Казалось, что в скальп ему вшили сетку, которая неуклонно сжималась. Он был уверен, что мозги вот-вот польются из носа тонкой серой струйкой.
— От головной боли у вас, насколько я понимаю, ничего нет, — обратился он к бородачу.
— Угостили дезинтегрирующим лучом? — усмехнулся тот. — Давай поглядим, что тут можно сделать.
Шурша одеянием и распространяя запах пота, бородач подошел, крепко схватил его за голову одной рукой и сильными пальцами начал ощупывать шею.
— Эй, больно! — сказал Кемаль, не столько жалуясь, сколько объясняя.
Даже причиненная пальцами боль была меньше той, что разрывала череп.
— Хотел бы я, — изрек бородач, — чтоб мать-природа задала единую карту точкам внутричерепного давления. Ну-ка, а здесь… Нет, здесь!
Пальцы бородача напряглись. Кемаль узрел белую вспышку, и вдруг головная боль прошла, оставив по себе лишь тупое нытье уведомительного толка.
Кемаль встал и сделал несколько пробных шагов.
— Потрясающе! — признал он. — Как вы это сделали?
— Старый прием из забытых земных лечебных методик. Но он помогает. Теперь мы можем познакомиться, как положено. Меня зовут Эгон, к твоим услугам. Старший музыкант.
— Я Кемаль Гавилан.
Эгон вскинул пушистые белые брови.
— Гавилан — имя, которое открывает двери.
— Тюремную в моем случае, — сказал Кемаль.
— Хорошо, что ты шутишь, — откликнулся Эгон. — Дай-ка сообразить — который ты Гавилан? Я часто выступал перед царственными особами, но тебя не припоминаю.
— Я только что прибыл на Меркурий. Я сын Оссипа, бывшего Короля-Солнце — брата нынешнего, Гордона.
— И как ты угодил в такую беду?
— Не знаю, — сказал Кемаль. — Дядя поручил мне подписать договор с Каллагом. В Витессе какие-то люди похитили меня и притащили сюда.
Камера была маленькая — трехметровый куб без окон. В углу стоял накрытый унитаз. Полоски на потолке излучали бледный бестеневой