Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

уж потом продавать их свободы.
Дьюэрни кивнула, и они покинули кабинку.

Жестянка была запаркована в складском ангаре на нижнем уровне Витесса. Она была метров тридцати в длину и двадцати в ширину, а покоилась на здоровенных надувных колесах. Двухместную кабину венчал пластмассовый луковичный купол, предоставлявший полный круговой обзор. На Меркурии практически не было воздуха, и в обтекаемых формах не возникало нужды. Это транспортное средство немного напоминало изображение «Монитора»

, которое Кемаль видел в академии, — «бидон на плоту», положивший конец эпохе парусников в годы Гражданской войны в Америке.
Дьюэрни приложила запястье к дверной панели, которая считала телесный код и открылась. Девушка и Кемаль вошли в кабину. Вся внутренняя поверхность была пультом управления: сплошь дисплеи, циферблаты, тумблеры и считывающие устройства. Приборы давали бледное нерадиоактивное свечение. Задняя часть машины была отведена под жилые помещения. Дьюэрни нашла два скафандра и вручила один Кемалю. Они оделись, оставив шлемы открытыми, и вдохнули воздух из резервуаров жестянки, слегка отдававший химией.
— Что мне делать? — спросил Кемаль, невольно понизив голос до шепота.
— Умеешь обращаться с пушкой «стеннис»?
— Не вопрос.
Она постучала пальцем по орудийному механизму:
— Насколько я понимаю, мы не хотим, чтобы нам помешали.
— Нет.
Кемаль проверил орудие и настроил систему наведения, а Дьюэрни тем временем завела огромный двигатель жестянки. Тот вкрадчиво кашлянул, оживая, немного помялся и заработал в устойчивом ритме.
— Готов? — спросила она.
— Да.
— Я отвезу тебя к Эбену Мюлузу, вождю Танцоров. Он лучше всех объяснит наше положение.
— Поехали, — сказал Кемаль.
Дьюэрни запустила двигатель, включила фары и ходовые огни. Жестянка медленно покатила по центральному проезду склада.

Они выбрались из складского помещения и одолели километровый коридор, достигнув главной развилки. Там Дьюэрни свернула в рукав, который вел в городские предместья. Они выбрались на окраину, где подъездной путь стыковался с герметизированным выходным шлюзом Маккавейских пещер, и их остановили на полицейском контрольно-пропускном пункте. Жестянка была во много раз больше самой крупной машины, какая разъезжала по Витессу.
— По распоряжению Холтона Зака, — объяснила сержанту Дьюэрни. — Везу принца Гавилана на встречу с его подданными.
— Я не получал указаний на этот счет.
— Справьтесь у начальства. Приказ был отдан меньше часа назад.
— Паркуйтесь, а я разберусь с вашим пропуском.
— Черта с два! — возразила Дьюэрни. — У меня приказ ехать. Если понадоблюсь, найдете меня без труда.
Сержанту это не понравилось, но у него не было предписания открыть огонь. Машина уехала, а он остался терзать пульт связи.
Очутившись за городом, жестянка быстро преодолела тоннели и выкатилась на каменистую площадку, которая косо тянулась вверх, ко входу в Маккавейские пещеры. Дьюэрни прибавила скорость. Кемаль различил далеко впереди полоску ослепительного солнечного света. Дьюэрни сказала ему, что это и есть вход. Затрещала радиосвязь, и звучный голос официальным тоном велел остановиться. Одновременно Кемаль заметил в зеркалах заднего вида ходовые огни трех полицейских машин.
Дьюэрни ответила в переговорное устройство:
— У меня официальный приказ доставить принца Гавилана к его подданным.
— Ни черта подобного! — ответил динамик голосом Холтона Зака. — Приказываю здесь я. Немедленно остановись и вернись в Витесс.
— Танцоры тебе не подчиняются, — ответила Дьюэрни.
— Ну как же? — возразил Зак. — Мы заключили соглашение с Каллагом и Меркурием-Прайм.
— Но не с Танцорами!
— Дьюэрни! — рявкнул Зак. — Не дури! Ты поступаешь наоборот — увозишь принца от его подданных. За это положено суровое наказание! Танцорам придется плохо, если ты не вернешь его немедленно!
Кемаль взял микрофон.
— Это Кемаль Гавилан. Я решил познакомиться с цивилизацией Танцоров. Перестаньте чинить препятствия. Передайте моему дяде, что мне нужно взглянуть на людей, которых я собираюсь лишить прав.
Дьюэрни тревожно посмотрела на него:
— Ты все еще собираешься отменить наши права?
Кемаль прикрыл микрофон ладонью.
— Надо же им что-то