Все рассказы и повести Роберта Шекли в одной книге

вообще только Один Червь, грезящий о самом себе, скитающийся по анфиладам туннелей, мчащийся с такой скоростью, что встречает сам себя в некоей точке пространства/времени, самоуничтожается и возрождается к жизни вновь; бессмертный, в круговороте смертей и рождений, реальности и ирреальности. Вся наша цивилизация, культура, законы, само наше существование — всего лишь его сон. Этот Про-Червь сам вводит себя в заблуждение, укрепляя себя в вере, что он — множество, и, когда наконец его вера достигает твердого убеждения, он начинает бороться с ней, уверяя себя, что он — Един.
Безопасность в Червемире увеличивается по мере приближения к ядру, и поэтому нижние уровни буквально источены. По мере того как спускаешься, лабиринт все больше и больше запутывается, причем без всякой системы. Но тот, кто отважится двинуться глубже, если он удачлив и хорошо умеет обходить ловушки, имеет шанс найти путь к Сердцевине — внутреннему району, где кончаются червоточины и идет бесконечный процесс сотворения материи. Лишь считанные черви умудрились проникнуть в Сердцевину. Они ползли вперед, и туннели смыкались за их хвостами (ибо реакции замещения там идут чрезвычайно быстро). Нам не осталось ни знака, ни слова об их путешествиях, ибо не осталось стен, на которых они могли их запечатлеть. Так они ушли, не оставив о себе памяти, и пребывают ныне в Эдеме.
— Но ведь если мы даже найдем туда дорогу, — сказал я Джилл, — мы все равно не будем до конца уверены, куда она ведет: к Сердцевине или смерти.
— Я отдаю себе в этом отчет, — ответила она. — Откровенно говоря, я бы предпочла остаться в компании и вести обыкновенную жизнь нормального червя, но ты вырываешь меня из обыденности. Я люблю тебя и готова следовать за тобой всюду, раз уж ты решил отбиться от стаи. Может, мы найдем путь в Сердцевину, а может, и нет, но друг друга мы уже нашли.
— Если твои чувства настолько сильны, тогда почему бы нам не отправиться вместе в Верхние слои?
— Потому что этот путь ведет к смерти, и, как я слышала, очень скорой. Я так люблю тебя, что готова примириться со многими твоими сумасшедшими идеями. Поиски Сердцевины довольно эксцентричное занятие, однако допустимое, но лезть в Верхние области на чистую гибель… Я очень и очень тебя люблю, но, прости меня, дорогой, не настолько, чтобы разделить с тобой самоубийство.
Наши древнейшие червоточины не сохранились, очевидно, они были заполнены спонтанными выбросами материи. Трудно утверждать это с полной уверенностью — есть слишком много противоречивых свидетельств, — но, судя по некоторым явным признакам, часть из них была забита твердой материей! У нас есть карты, правда, очень старые и грубо сделанные, однако вполне заслуживающие доверия, на которых показана сеть туннелей доисторических червей. Сейчас она уже не существует — заполнена материей, что доказывает, что наш мир находится постоянно в процессе ее творения.
Есть, конечно, скептики, которые утверждают, что это доказывает лишь то, что старые карты врут. Лично я считаю их подлинными, но во мне тоже сидит циник, который нашептывает, что мы съедим этот мир скорее, чем он успеет обновиться.
Да, кстати, спасибо тебе за описание идеальной девушки вашего мира. Какие вы счастливчики, что можете вступить друг с другом в физический контакт и вместо взаимоуничтожения наслаждаться взаимопознанием. Не могу себе этого представить: это слишком хорошо, чтобы быть правдой!
Я рад, что ты наконец разъяснил мне, что значит «война». Теперь я вижу это (надеюсь, что правильно тебя понял) как несколько твердых тел, вошедших в насильственный контакт друг с другом, но при этом не взаимоуничтожающихся мгновенно (как у нас), а отталкивающих друг друга посредством пихательных и пинательных телодвижений. «Физический контакт» звучит чрезвычайно любопытно, но до конца понять это мне так же невозможно, как тебе невозможно понять, что значит для нас туннелирование.
Основной принцип нашей морали запрещает строить спирали вокруг чужих червоточин. Это довольно грязное дело — вы окружаете туннель другого червя спиралью на критической дистанции, и, раз вокруг все изрыто, ему уже просто не на что рассчитывать: он со всех сторон окружен непроницаемой клеткой, лишающей его права выбора и заставляющей его следовать по пути, который ему кто-то навязал. Иногда это кончается тем, что червеагрессор может просто-напросто вообще перекрыть дорогу своей жертве, сделав в голове ее туннеля крестообразную фигуру.
Основной вопрос Морали Червемира: крутить или не крутить спираль вокруг приближающегося к вам червя?
Есть теория, что Червемир вовсе не одна твердая фигура, а несколько объектов, соединенных между собой твердыми мостиками.