Вселенная Игры. Трилогия

что в его пределах он и его питомец не будут нуждаться в пище. Вообще владение подобной крепостью открывало для мага весьма и весьма широкие перспективы. К примеру можно было собрать армию и покорить какие-нибудь земли или двинуться в Мертвые Пустоши, пройдясь по ним огнем и мечом. Озвучив свое желание цитадели, Дориан тотчас же получил ответ, что привязанная к замку нежить не может покидать локацию замка.
Наполеоновские планы по захвату мира рухнули, едва родившись. Его явно подталкивали к некоему выбору. Он либо мог стать постоянным хранителем цитадели, превратившись в подобие упокоенного им лича, либо продолжить свой путь, поручив охрану замка его постоянным слугам. Дориан практически без колебаний выбрал второй вариант. Провести вечность среди мертвецов и призраков ему, мягко говоря, не слишком улыбалось. Он конечно фанател в прошлой жизни от всяких вампиров и прочей нечисти, но не до такой же степени! Чародей вышел во двор, с наслаждением вдыхая прохладный воздух улицы особенно приятный после затхлости и вековой пыли болотной цитадели, и в последний раз с сожалением оглянувшись на выстроившуюся позади армию бесплотных призраков и скелетов с полуторниками наперевес направился к завесе. Глендор летел рядом, тяжело хлопая могучими перепончатыми крыльями. Похоже ему тоже не терпелось отправиться в путь.
Завесу Дориан пересек без особых проблем, правда переход отозвался едва заметной болью в груди, которая впрочем практически сразу прошла. Видимо так игра намекала ему, что все те баффы, которые давала ему цитадель, более не работают. Топи встретили его привычной тишиной и густым белым смогом. Чародей еще секунду постоял, задумчиво глядя на мерцающий в ночном небе непривычный рисунок неземных созвездий, и расправив плечи, решительно зашагал на восток. Навстречу собственной судьбе.

***

Границы с Мертвыми Пустошами он достиг лишь через месяц пути. Редкий чахлый лес обрывался словно обрезанный ножом великана, сменяясь идеально пыльной серой равниной тянущейся за горизонт. Глядя на нее, Дориан, как то сразу отчетливо осознал, то что он видит перед собой далеко не творение природы. Здесь явно поработали совершенно иные силы. Однако чародей был твердо уверен что справится со всеми опасностями новой локации. Наконец, решившись, Дориан двинулся вперед, делая знак недоверчиво принюхивающемуся к новым непривычным запахам Глендору следовать за собой. До наступления темноты оставалось еще немного времени, но чародей решил не откладывать дело в долгий ящик. Позади в лесной чаще раздался отчаянный крик. Самка крылана следовавшая за ними все это время не желала расставаться со своей парой, но не смела пересечь границу мертвых земель.
Глендор в ответ издал жалобный вой, заметавшись из стороны в сторону, вопросительно глядя на хозяина. Он тоже явно не хотел разлучаться со своей пассией, на магия клейма вынуждала его подчиняться. Дориан был готов поклясться что видит слезы на глазах грозного ночного хищника. Проклиная себя за глупость, чародей выругался и разорвал связь с петом. Он прекрасно понимал, какую несусветную дурость совершает, но поступить иначе в тот момент отчего-то не смог. Крылан встряхнулся, недоверчиво косясь на бывшего хозяина, но инстинкты не могли ему лгать. Незримый поводок доселе прочно связывающий его с человеком более не существовал. Сделав пару кругов над чародеем, он благодарно ткнулся ему в плечо крупной клыкастой мордой и издав ликующий вопль полетел на запад. Туда где его ждала вольная жизнь и новая семья.
Дориан молча глядел ему вслед. На лице чародея блуждала рассеянная сумрачная улыбка. Вот он и снова остался совсем один. Добровольный отказ от пета… Пожалуй, он войдет в анналы игры как самый глупый игрок за всю ее историю. Или подобное случалось не только с ним… Впрочем, какая теперь разница. Сделанного не воротишь, и теперь нужно не сожалеть о прошлом, а думать о том, что делать дальше. Ведь как ни крути, но даже и без Глендора он весьма и весьма силен. А значит, опускать руки раньше времени по любому не стоит. Некоторое время чародей бесцельно брел вперед. Ландшафт вокруг отличался унылым однообразием, так что взгляду совершенно не за что было зацепиться. Верный посох покоился за спиной юноши в специальной кожной перевязи, которую сделал для него еще Ахар.
Дориан поймал себя на мысли, что так толком и не поговорил с Тиассой, которая после гибели оборотня практически замкнулась в себе. С другой стороны несмотря на месяцы проведенные рука об руку с полукровкой, они так и не стали настоящими друзьями. Девушку изрядно пугала темная магия. К тому же сама она явно являлась ребенком светлого Одаренного и потому инстинктивно сторонилась адепта Мрака. С Ахаром же все