Вселенная Игры. Трилогия

воина. Бестии оказались настолько быстры, что Дориан успел лишь швырнуть волну праха, превратившую в пыль двоих тварей и призвать теней, как мощное приземистое тело сбило его с ног, повалив на землю. Перед лицом чародея возникла оскаленная слюнявая пасть полная жутких зубов. Паутина мрака тут же вырвалась из его руки, отбросив монстра назад и полностью обездвижив. Юноша медленно поднялся, судорожно озираясь. Слава богу, он все сделал правильно. Тени разорвали на части двоих оставшихся бестий, а та что он ранил вначале, скуля уползала прочь. Мысленно отдав команду духу тьмы привести тварь к нему, он повернулся к стреноженному заклятием падальщику. Тот злобно рычал, скалясь на чародея и тщетно пытаясь разорвать магические путы.
Дориан властно вытянул левую руку вперед, коснувшись миниатюрной книги заклинаний примотанной к его запястью прочным кожаным ремнем. Теперь перешагнув сотый уровень, он мог активировать плетения одним лишь легким прикосновением к артефакту. Зверь забился в путах с удвоенной силой, но заклятие оказалось сильнее, после непродолжительной борьбы раз и навсегда подчинив сумеречное сознание бестии новому хозяину. Закончив с первым зверем, Дориан занялся вторым, доставленным пред его грозные очи безмолвным духом мрака. Этот практически не сопротивлялся, лишь тихонько поскуливая и мелко дрожа . Видно столь близкое знакомство с потусторонней сущностью оказалось для психики твари чересчур серьезным испытанием.
Когда чародей наконец закончил, в его распоряжении оказалось два вполне боеспособных и главное быстрых и маневренных пета, способных на некоторое время задержать практически любого противника и подарить ему пару тройку лишних секунд на нанесение магического удара. Правда одна из бестий оказалась довольно серьезно ранена, но темное целительство Дориана решило эту проблему, быстро вернув пострадавшей конечности падальщика первозданную целостность. Вскоре он уже вместе со своим собратом по стае весьма уверенно ковылял следом за новым хозяином. К утру же от его увечья и вовсе не должно было остаться и следа.

***

Солнце клонилось к зениту, постепенно унося с собой жгучий палящий зной. Дориан облегченно утер со лба липкий едучий пот. Чем дальше он углублялся в пустоши, тем жарче становилось вокруг. К тому же к же к жаре примешивалась невероятная сухость воздуха, что еще более усугубляло положение. Река, вдоль которой шел юноша, превратилась в совсем небольшой ручей и продолжала мелеть. Правда в этом были и свои плюсы. Парень наконец то сумел выкупаться и тщательно выстирать свою одежду. Раньше слишком велик был риск нарваться на кого-нибудь вроде Глугра. Дориана до сих пор брала дрожь при одном воспоминании о том приключении. В ручейке же, который при желании можно было пересечь за пару шагов, вряд ли могло водиться что-либо серьезное.
Хотя с другой стороны даже на Земле не так уж и редко встречаются всякие пауки и змеи весьма скромных размеров, которые способные тем не менее убить человека всего лишь одним укусом. А вот вода в обмелевшей речушке была на диво чистая и вкусная, почти прозрачная, пить такую особенно на жаре было сущим удовольствием. Местность вокруг практически не изменилось разве что холмов стало больше, и они стали существенно выше. С одной стороны это был существенный плюс, так как выбирать места для стоянок стало намного проще, но с другой стороны заметить потенциального противника в подобных условиях было гораздо сложнее, и потому риск угодить в засаду или еще какую-нибудь похожую неприятность возрастал в разы.
Имелись у Дориана и иные причины для беспокойства. Уже пятый день они находились в пути, и за все это время его новому отряду так и не встретилось ни единого живого или на худой конец неживого существа. Провизия закончилась два дня назад, и собачки начали проявлять первые признаки беспокойства. Пока еще магия плетения заставляла их подчинятся, но вот надолго ли. По собственному опыту чародей прекрасно знал, что правила игры далеко не абсолютны. Свободная воля живого создания тоже значила немало и при определенных обстоятельствах могла перебороть любые искусственные ограничения. А падальщики несмотря на довольно мерзкую природу были вполне себе живыми. Это не бездушная нежить, которой все равно кому служить, и которая совершенно не имеет инстинкта самосохранения. Хотя и насчет последнего Дориан также не был абсолютно уверен. По идее дважды мертвые в прошлом были вполне себе живыми и могли сохранять какие-то воспоминания о своей прошлой жизни. Или чародейство игры изначально создает их в этой форме…
Бросив в итоге ломать голову над несущественными ныне вещами, чародей сосредоточился на делах более насущных. Нужно было срочно