Представьте себе далекое будущее человечества. Все страны и народы: должны стать едины, чтобы выжить и покорять космос. Только такая страна как Россия: способна взять на себя подобную ответственность. Но вот человечество едино: впереди космическая экспансия и новые звездные войны — которые ведутся с помощью супероружия и магии. В конце концов вся вселенная покорена великой Россией.
Авторы: Рыбаченко Олег Павлович
вскипает. Гиперплазма начинает яростно извергаться в каждом нейроне девичьего мозга. Наконец появляется исполинская пасть, ужасная и омерзительная в своей уродливой дисгармонии, она целиком заглатывает её. Внутренности обрываются в результате падения в подобную воронку. Мирабела видит, как в горле бушует пламя, оно разбивается на семьсот семьдесят семь, абсолютно разных по цвету и оттенку лепестков.
— Вот он легендарный огонь преисподней. — Прошептала Мирабела, кожа на руках срослась, покрывшись уродливыми шрамами. Она пытается затормозить свой полет, но это бесполезно, он даже не может сдвинуть себя на миллиметр. Вот ее такого ставшего любимым юного, дьявольски красивого тела, касается огненный поток. Он лижет обнаженный сосок девушки. Только внешне такое прикосновение кажется ласковым, и завораживающим в своей сексуальности. Ничего подобно она ни разу не испытывала, в глазах, потемнело, затем поскакали блики, ей казалось, во рту началось извержение, а желудок взбунтовался, и его атаковали ядерным оружием, вернее термокварковым или термокреонновым оружием. Насколько жгучим было это пламя, на голой коже появлялись крупные гнойники, кости темнели и трескались, причиняя страдания. Соски продолжало лизать, пламя коснулось чистого, гладенького как у девочки лона. После чего так пронзило, что девушка зашлась в истерике. Каждый сосок был раскален, огонь прошелся по животу, разрезая гиперплазмой страдания пресс, выпаливая кишки. Да так что обугленные обрывки выпадали и растворялись в пугающей тьме.
— Нет, я не хочу не надо — произнес она. Отпустите меня. Я больше так не буду! — Мирабела и впрямь ощущала себя не воительницей, а маленькой девочкой попавшей в разбойничий вертеп.
Каждый цвет огня — это особый неповторимый рисунок боли. Страданиям можно придавать различные оттенки, их разнообразие поражает, даже маркиз де Сад не додумался, до чего может дойти изобретательность жителей преисподней. Чувствительные девичьи пятки, покрылись волдырями, те лопались, набухали и лопались снова. Пылала прическа, и девушке было не только больно, но и крайне досадно, что она лишалась подобного украшения. Голову буквально опалило гиперядерным взрывом, каждый корешок волоса, словно был зарыт в яму, которую залили расплавленным до миллиардов градусов металлом.
— А вот черти, можешь познакомиться. — Противно пищит необычайно противный голосок истязателя. — Твой друзья в вечности!
Их вид впрочем, ужасен, но особенно неприятно смотреть на колючие пасти, отдаленно смахивающие на смесь акульих и крокодильих с гибридом крапивы и терновника. Зато рога, хоть беспредельно омерзительные, как ни странно успокоили. Мирабела чтобы отвлечься от пронзающей боли, стала вспоминать фольклор, где эти миленькие забавные чертики, то страшненькие, то наоборот смешные и наивные иногда помогают, а порой вредят людям. Особенно запоминающая сказка о «Попе и его работнике Балде». Вот с таким «народом» вполне можно иметь дело. А тут только и знают, колют вилами, рубят тройными мечами, всаживают полувакуумные «дробители», и мега-плазменные излучения с гравио-нуклонными ракетами.
— Что ты грешная душа, чернодырная предательница, не слушала командиров? — Рог у черта вырос превратившись в подобие клюва и тырк по черепку.
Когда на голове ломают кости — это так больно, что невозможно описать словами. Но сознание при этом, не помутилось, будь Мирабела в обычной человеческой плоти, то наверняка скончалась бы от шока. А так она чувствовал грубое прикосновение к своему мозгу, затем монстр стал пить мозги. Непостижимое ощущение, вроде вытягивания жил, только чувствительность намного сильнее. А демон все пил, выпуская кислоту. Делал он это медленно, словно цедил. Другой бес стал сверлить ногти, загоняя под них острейшие иголки. Девушка пробовало отвести свои босые ноженьки, но пламя жарила нежные пятки все сильнее. Казалось что это оркестр набирает темп в адском марше. Оркестр управляемый дирижером столь же извращенным, столь и сладострастным!
Мирабела кричит, соблазнительный девичий ротик раскрывается, сам собой.
— Не надо, не фотоньте меня пожалуйста!
Ее хватают за язычок, раскаленным с изуверскими зубками щипцами и тянут, медленно отрывая его от неба.
Тоже боль, но чуть по-другому, и уже нет криков только всхлипы и вой.
Под ноготочки изящных пальчиков босых, девичьих ножек и ручек стали вползать омерзительные глисты, которые враз обратились в потоки пылающей кислоты. Черти продолжают куражится, вслед за ногтями, стали ломать костяшки, причем делают это медленно, смакуя страдания.
— Вот так «вакуумная соска» безмозглая получай свою порцию
