Встреча с судьбой

кто-то из ведьм проболтался, что ты в другом пространстве. Он замучил всех вопросами, и одержим желанием добраться до тебя. Интересно, что он верит в существование другого измерения, но не верит в то, что ему нельзя туда попасть.
– Он приходит в Андуан каждый день и порой торчит там часами, изучая колдовство, – добавила Элиана.
– Знаешь, – вспыхнула Кэрроу, – если бы ты и другие не приносили ему тайком еду, может, он и перестал бы туда таскаться!
– Тогда бы он вообще ничего не ел, – возразила Элиана, скрестив руки на груди.
– Ну и ладно. Но серьезно, Мари, ему очень тяжело сейчас. Даже Реджин его жалеет.
– Он столько раз смотрел твое выпускное видео, что, наверное, уже наизусть его выучил, – вставила Элиана.
– Теряюсь в догадках, зачем он взял домой видео из колледжа, где ты возглавляешь группу поддержки. – Кэрроу взмахнула ресницами. – Хотя могу себе представить.
Элиана деликатно кашлянула.
– Теперь, когда ты выполнила свое предназначение Долгожданной – по крайней мере, первую часть, – все рассуждают о присвоении тебе нового имени, – сообщила Кэрроу. – Если не освободишься от этих чар, то я возглавлю кампанию за Стеклянную ведьму, или Глюк. Ну, подскажи мне, если тебе не нравится, что-нибудь другое…
Скосив взгляд на Мари, Элиана вздохнула:
– Думаю, она хочет, чтобы ее звали Марикета Макрив. И не ошиблась. Она очень хотела пойти к Бауэну и сказать, что любит его. Хотела поболтать со своими родными и друзьями, хотела… моргнуть. Но в нее вливался поток знаний, как того требовала сила.
Похоже, что она должна стоять здесь до тех пор, пока не узнает… все.
Значит, будет стоять так вечно.
Потому что все – это путь в бесконечность.
Когда Бауэн наконец отыскал Нике, она восседала на крыше здания на Бурбон-стрит, как горгулья. Он вскарабкался к ней, еще чувствуя боль в заживающей ноге.
– Нике, ты должна мне помочь.
– Что привело тебя в такое смущение, вервулф?
– Ты была права насчет всего – насчет состязания, насчет того, что я встречу свою суженую. Все твои предсказания сбылись. Хотя могла бы, черт тебя дери, сказать, кто наложил на меня чары.
Наконец она удостоила его взглядом:
– Я сказала, что тебя «околдовали», а не «наложили чары». Все знали, что Марикета на тот момент не была колдуньей. – Нике закатила глаза. – В самом деле, птенчик.
«Держи себя в руках».
И добавила:
– Хотя я искренне тебе сочувствую и жалею о том, что ты восемнадцать десятилетий испытывал такие муки.
Бауэн сравнивал поступок принцессы с действиями ведьмы, которая так больно ранила его отца. Разница была лишь в степени боли. Но теперь у него не было времени размышлять, что она сделала ему и всем остальным.
– Я должен найти Марикету.
Боги, как же он хотел ее найти! Тоска по ведьме в тысячу раз превосходила то чувство, которое могла возбудить в нем самая могущественная колдунья.
– А мы что, снова ее потеряли? Бауэн, ты должен лучше приглядывать за своей прорицательницей.
– Нике!
– Конечно, я все уже знаю. Она находится в ведьмином пространстве, в другом измерении. Опережу твой вопрос. Оно священно и тщательно охраняется. И я не могу указать тебе туда дорогу. Есть законы, которые не имеет права нарушить даже протовалькирия.
– И после всего этого ты не скажешь мне, как добраться до того места?
Она повернулась к нему:
– Неужели ты, Бауэн Макрив, хочешь оказаться в том мире, где обитают только ведьмы и им подобные? Где одна сплошная магия, начиная от капли дождя и кончая птичьим пером?
– Да, Нике, я хочу этого, чего бы мне это ни стоило…
– Сожалею, но ничем не могу тебе помочь. Искренне сожалею. – Она изогнула бровь. – Особенно после того, как ты немного исправился. – Она пошевелила наставленными на него когтями, и он нахмурился. – На самом деле есть очень простой способ к ней проникнуть. Настолько очевидный, что не могу не поделиться с тобой.
– Ну, говори же, валькирия!
– Ты не меньше других имеешь право находиться в пространстве ведьм.
– Но у меня нет кровной связи с Уиккой. И я не муж Мари… пока.
– Попробуй догадаться, почему ты имеешь право быть там, и я укажу тебе направление.
Ее взгляд устремился куда-то вниз, а маленькое тельце напружинилось, как у хищника. Будто она караулила Реджин или того, кто караулил Реджин.
– Я должна идти. – Она посмотрела ему в глаза. – И не приходи ко мне снова без ответа…
И, как видение, спрыгнула на землю, чтобы раствориться в толпе.

Следующей ночью Бауэн проспал не больше часа, устало, рухнув на матрас на полу в его новом доме. Он сел в постели.