Встреча с судьбой

когда она и Бауэн ездили встречаться с ее отцом, королем фей. Лахлан всегда считал Марию избалованной. Высокая красивая блондинка, она выказывала пренебрежение ко всему тому, что оборотни почитали важным, – к еде, физическим контактам, сексу. Но Бауэн был счастлив с ней, а Лахлан своих сомнений не высказывал. Но теперь…
– Бауэн, возможно, тебе дарованы две.
– Ты слышал о чем-нибудь подобном? – спросил Бауэн раздраженным тоном.
– Нет, но…
– История клана насчитывает пять тысячелетий, Лахлан. Я знаю, потому что потратил десять лет на то, чтобы просканировать каждую строчку – все до единой записи. Все, чтоб им было пусто.
Лахлан знал, что Бау как одержимый искал способ вернуть Марию, но не предполагал, какую работу ему пришлось проделать.
– Ведьма, – добавил Бауэн, – наслала на меня злые чары, так, где гарантия, что она не сделала это дважды?
– Но зачем ей это?
Он провел целой рукой по шее.
– В какой-то момент она… захотела меня. Вынудила поцеловать ее…
– Вынудила тебя? – Лахлан удивленно вскинул брови.
– Колдовством заставила.
– С чего ты взял, что действовал не по своей воле?
– Потому что чувствовал, как все происходит. И все эти годы был верен Марии… пока ведьма не вздумала со мной играть.
Тот факт, что Бауэн ни разу ни с кем не переспал, не удивил Лахлана. Хотя о ненасытном аппетите оборотней ходили легенды, верность для них была превыше всего.
– Эмма знает Марикету и видела ее без плаща. Говорит, что она красивая девушка. А как она тебе?
– Она окружила себя гламурными чарами, поэтому не могу сказать точно, как она выглядит.
– А что подсказывает тебе инстинкт?
Направляющая сила, данная каждому оборотню от рождения, инстинкт, как внутренний голос, подсказывал каждому индивидууму и клану в целом, что для него лучше.
– Инстинкт долгое время молчал во мне, – признался Бауэн после колебаний.
Лахлан отвел взгляд. Ему было больно сознавать, что кузен лишен присутствия инстинкта, но он не хотел, чтобы Бауэн решил, что он его жалеет.
– Боги не могли быть так жестоки ко мне, – добавил Бауэн, – чтобы соединить с ведьмой. Вот что лежит в основе.
С этим было трудно спорить. Оборотни не доверяли ведьмам. Инстинкт всегда предостерегал. Но неприязнь Бауэна имела особые, более глубокие корни. С юношеской поры он испытывал к ним отвращение – еще до того, как узнал о трагической встрече отца с одной из них.
Все же Лахлан сказал:
– Моя подруга – наполовину вампирша, а наполовину валькирия, и я ее обожаю.
– Я смирился бы с чем угодно, Лахлан, но только не с ведьмой…
Лахлан оставил его слова без комментариев.
– Ты не можешь отправляться в дорогу, пока хоть чуть-чуть не окрепнешь. И еще, я думаю, что если ты считаешь ее своей парой, то тебе нельзя ехать за ней немедленно. Сегодня среда. В пятницу ночью будет полная луна. А в полнолуние все матерые оборотни претерпевают обращение.
– Боги, когда я обращусь, могу погнаться за ней как за своей подругой и сделать ее своей.
Хотя Бауэн прокомментировал подобное развитие событий как крайне нежелательное, Лахлан видел, какой надеждой засветилось его лицо. Как напряглось тело. Такого радостного возбуждения Лахлан не наблюдал у него более двух столетий.
– Нужно подождать. Бауэн покачал головой:
– Я должен заставить ее снять проклятие до того.
– А если она откажется?
– Я задушу ее.
– Проклятие, Бауэн, я пойду вместо тебя.
– А когда наступит полнолуние, ты будешь вдали от своей суженой?
Бауэн не знал, что Лахлан пропустил последнее полнолуние с Эммой, потому что она вместе со своим кланом справляла поминки по Кэдрин. Без Эммы Лахлан с трудом пережил это время, и перспектива повторения его страшила, но он не хотел, чтобы его кузен угодил в капкан.
– За этим полнолунием придет другое. Эмма поймет.
– А почему бы не послать Манро или Уильяма?
Эти два оборотня-близнеца были из числа доверенных солдат Лахлана.
– Они еще не вернулись с моего последнего задания.
– А Гаррет?
Младший брат Лахлана заходил два дня назад.
– Он все еще ухаживает за Люсией, валькирией-охотницей. Но даже для него она оказалась трудной добычей. А больше мне некому доверить это дело. Так что пойду сам. Тема закрыта.
Лицо Бауэна потемнело. Лахлан так привык командовать, что порой забывал, что Бауэн и сам был фигурой сильной и властной. И чувствовал себя гораздо комфортнее, когда приказывал, а не подчинялся. Не говоря уже о том, что королем Лахлан стал лишь потому, что отец Бауэна отказался от трона.
– Я не с проклятой Гидрой собираюсь сражаться, Лахлан. Нужно просто