Встреча с судьбой

она не могла ни поцеловать его, хотя ей этого хотелось, ни погладить его могучее тело.
Но теперь…
Ярость и неистовство. Ей всегда этого не хватало. Еще до того, как желание этого неуемного бессмертного перекинулось на нее. «Хочу этого… хочу его».
Выражение ее лица, должно быть, выдало ее потаенное желание. Он нахмурил лоб и пророкотал:
– Марикета?
Она забросила руку ему на шею и притянула к себе его голову, чтобы поцеловать.
Ошеломленный, он на мгновение застыл. Потом со стоном отпустил ее локти и обхватил ладонями ягодицы, будто только и ждал момента, чтобы прижать к себе.
– Похотливая ведьма, – прохрипел у ее рта.
– Поцелуй меня крепко, очень крепко, Макрив.
– Похотливая и ненасытная. Боги, как же ты радуешь меня.
И поцеловал ее, впившись в ее губы и лаская языком ее язык. Крепко. Жарко. Ненасытно. Ей ничего не оставалось, как ответить ему, повинуясь инстинкту.
Его большие ладони приподняли ее, прижимая к паху с твердым колом.
Она чувствовала себя на небесах…
Но он оторвался от нее и, едва переведя дух, прохрипел:
– Я своим не делюсь. Никаких других мужчин. Только я. Для тебя больше никого, кроме меня, не существует.
Взмахнув ресницами, она открыла глаза, смутно сознавая, что если бы он не держал ее, то упала бы, поскольку ноги от поцелуя стали ватными.
– А ты сам? – спросила она, хмурясь и изо всех сил стараясь сохранить здравомыслие, когда он начал жадно целовать ее шею. – Говоришь, что должен быть для меня единственным, в то время как собираешься при первой же возможности променять меня на другую женщину?
С каждым, словом ее возмущение разрасталось. Он отклонился назад и поймал ее взгляд.
– Не могу сказать наверняка, что сейчас поступил бы также.
– Потому что думаешь, что я вот-вот сдамся?
– А это так? – выдохнул он, сглатывая.
Вспыхнув, она скользнула взглядом по его прекрасному лицу и слепленному из мышц телу. Как же Мари хотела его!
Но не могла позволить, чтобы ее попирали, следовательно, не могла насладиться его неистовством. Потому что в ней уже вскипела ярость. И ее желание снова испытало противодействие, выходя из-под контроля, хотя все еще было сосредоточено на презренном мужчине.
– Марикета, не знаю, смогу ли я теперь с тобой расстаться… Хотя бы на то короткое время, чтобы вернуться назад. – И, словно ошеломленный сделанным открытием, пробормотал: – Это правда.
Очень хорошо!
– Ладно! Я вознагражу тебя за это. – Она подняла к нему лицо, чтобы еще раз насладиться его поцелуем, и между поцелуями, задыхаясь, обронила: – Хоть это и ерунда… но работает. Поцелуй меня еще.
Но он взял в ладони ее лицо и отодвинул от себя.
– Не ерунда.
Она уставилась на него расширенными глазами. Она умирает от желания, а он собирается проповедовать?
– Я с тобой не в пещере, чтобы снова слушать твои речи. Смирись или заткнись, шотландец.
Он поднял брови.
– Маленькая колючая ведьма. – От его шотландского акцента по ее телу поползли мурашки. – Я заставлю тебя подавиться этими словами. – Он содрал с себя разорванную рубашку и бросил на песок. Подхватив Мари, опустил на рубаху. – Посади сюда свою попку, и я дам тебе то, чего ты так ждешь.

Бауэн потянул за треугольники ее купальника. Откинувшись на локтях, Мари сквозь полуопущенные ресницы наблюдала, как он обнажает ее пышную грудь.
Вид ее сосков вызвал у него в паху неистовую пульсацию, и джинсы сделались тесными.
– То, что я сделаю с тобой, ты будешь ощущать до конца дня. Ты тоже хочешь меня?
Изогнув спину и погрузив в его волосы пальцы, она притянула к себе его голову, заставив его застонать. Прильнув губами к одной из розовых вершин, он ощутил, как под его языком она набухла и окрепла.
– Марикета, у тебя самое прекрасное тело на свете, – обронил он, переместившись ко второй груди. – Я могу сделать с тобой тысячу вещей, но не знаю, с чего начать.
И заставил ее застонать, сомкнув губы вокруг второго соска.
– Только давай побыстрее! А то я уже на пределе. Макрив сдвинул брови. Она не вытерпит, пока он будет готовить для себя ее тело. И решил помочь ей испытать наслаждение до того, как завладеет ею.
Сгорая от нетерпения обнажить ее полностью, он развязал концы черного шнурка справа. Когда потянулся к другой стороне, Мари перевернулась, облегчая ему задачу, будто сама умирала от желания поскорее освободиться от одежды.
Оставаясь на локтях, она не менее увлеченно, чем он, смотрела, как треугольник ткани посередине медленно сползает, открывая взгляду золотистые кудряшки.
– Раздвинь ножки, – пробормотал