Встреча с судьбой

она взглянула на него по-новому, и ему хотелось это сохранить.
Он хорошо умел убивать, но в развитии отношений с женщинами ему это не помогало.
А друзья? Не так уж много их было у Бауэна – точнее, не было постоянных верных друзей. Он позволил дружбе захиреть, потому что не хотел, чтобы ему выражали сочувствие. Он не желал никого напрягать. К тому же сочувствие зачастую перерастало в жалость. А иногда друзья начинали слишком опекать его – как Лахлан, например. Но если со вниманием Лахлана Бауэн мирился, потому что тот был ему как брат, то в других случаях он не собирался это терпеть.
Господи, да он просто ничтожество.
Впервые Бауэн забеспокоился, сможет ли быть достойным Марикеты. Заслуживает ли ее? Да, она ведьма, но поразительно красивая, отважная и умная.
– Я тоже люблю футбол, – произнес он, наконец.
– Ты уже сказал об этом, так что не считается.
– Мне нравится цвет твоих глаз.
Заправив прядь за остроконечное ушко, она очаровательно улыбнулась, отчего у него подскочило сердце в груди.
– Какое у тебя любимое место?
– То, где есть ты, – ответил он рассеянно.
– Где твой дом? Я даже не знаю, где ты живешь.
– У меня есть собственность в Луизиане, но мой настоящий дом на севере Шотландии.
Хотя он сказал «мой дом», но уже называл этот заново отстроенный им большой охотничий дом «их домом». Только боялся ее спугнуть.
– А что твоя семья? Бьюсь об заклад, что она у тебя большая, как и должно быть у оборотня.
– У меня была необычная семья. Я единственный ребенок.
Кроме двоюродных братьев, у него никого не осталось.
Может, он так сильно хотел детей, чтобы иметь собственную семью? Скоро он признается Марикете, что хочет, как все, ходить с детьми в парк развлечений и уже давно об этом мечтает. У них с Марикетой наверняка будут умелые бесстрашные дети. Он уже начал ненавидеть этот ее пластырь, служивший препятствием к той долгожданной… награде, что находилась уже в пределах его досягаемости.
А пока, чтобы что-то сказать, он попросил ее:
– Расскажи мне о себе то, что знают только близкие друзья.
Поджав губы, она ответила:
– Я прихожу в бешенство от того, что не в состоянии в полной мере контролировать свою магию. Делаю вид, что меня это не волнует, но на самом деле волнует, да еще как. Когда я собиралась уезжать на состязание, ко мне подошли маленькие ведьмы шести-семи лет и попросили посмотреть, что они умеют делать, и показали гораздо больше, чем умела я.
– Может, у тебя какое-нибудь запоздалое развитие?
– Нет, они могли больше, чем я сейчас. Он провел рукой по своему затылку.
– Сочувствую.
– Зачем мне этот дар, если я не умею им управлять? Это все равно, что получить «феррари» с неистовыми лошадьми под капотом в подарок, сесть на кожаное водительское сиденье и обнаружить, что нет руля. Это так досадно.
– Тебе это, наверное, не понравится, я думаю, что с такими, как ты, так и должно быть.
– Что это значит? Прошу продолжать с осторожностью. Уголки его рта приподнялись.
– О таких людях, как ты, читаешь в мифах, как они борются со своими талантами. И эта борьба делает их великими. Если сила дастся тебе с легкостью, без пота и крови, ты никогда не оценишь ее по достоинству. И никогда не станешь настоящим лидером, потому что будешь проявлять нетерпение по отношению к тем, кому приходится много и тяжело трудиться. В истории нет таких примеров, когда бы сила доставалась великим воинам с легкостью.
– Тебе она ничего не стоила.
– А почему ты считаешь меня великим воином? – рассмеялся он.
– Ридстром, сказал, что ты всегда сражался в первых рядах и остался жив. Следовательно, ты и на самом деле великий.
Бауэн улыбнулся: – Мое эго благодарит тебя за сладкую лесть.
Его улыбка вдруг пропала. Вспомнив о Ридстроме, он осознал, что прошли часы с того момента, как рухнул мост, а Бауэн так никого из группы и не учуял. Хотя он не мог чуять их так же хорошо, как свою пару. Ее он мог бы найти за сотни миль. В пределах примерно четверти этого расстояния он уже должен был улавливать их запах, но он ничего не чувствовал.
Завтра наступит полнолуние. Чтобы выйти на дорогу, им потребуются дни, но теперь никого не было рядом, кто бы мог защитить ее – от него. Снова и снова раздумывал он над тем, рассказать ли Марикете, как умерла Мария. Его приводила в ужас мысль, что история может повториться, и тогда его рассказ станет пророчеством… Если Марикета бросится от него бежать здесь…
Он решительно покачал головой. Сегодня он будет долго владеть ею и пометит как свою, явив значительную часть своей звериной сущности. Завтра их непременно догонят остальные. Если же нет, то Бауэну придется приучить