Великолепный Джим диГриз — знаменитый межзвездный преступник — получил за свою изобретательность и решительность меткое прозвище «Крыса из нержавеющей стали». Рожденный богатой творческой фантазией Гарри Гаррисона, отчаянный и симпатичный герой из далекого будущего приобрел необыкновенную любовь и популярность у поклонников фантастики во всем мире, щедро поделившись славой со своим создателем.
Авторы: Гаррисон Гарри
свет. Клубился пороховой дым. Пусто.
— Откройте наружные ворота! — приказал капитан.
Боливар поднял рубильник. Загудели моторы, застрекотали шестеренки, и тяжелые бронированные ворота утонули в земле. Мы напряженно ждали, пальцы штурмовиков застыли на спусковых крючках. И наконец впереди показались люди. Это тоже были полицейские. И тоже стояли шеренгой. И тоже целились.
— Не стрелять! — крикнул Боливар этим парням не промах. — Мы свои!
Пальцы дрогнули и расслабились. Защелкали предохранители.
— Можете объяснить, как это случилось? — Капитан Кидонда повернулся к Боливару.
— Конечно, не могу. Я тоже был в цирке.
— Но вы хоть поняли, что произошло?
— Я понял ровно столько же, сколько и вы. Счетчик денег извлечен через пробоину в стене. И каким-то образом неизвестный, или неизвестные, проникли в подвал и вынесли все его содержимое.
— Каким образом?
— Почем я знаю?
— Должны знать, потому что это ваша работа. — Капитан выходил из себя. — Мне начинает казаться, что здесь не обошлось без «крота». Тот, кто планировал кражу, прекрасно знал, как открывается дверь в хранилище. А затем он отправился в цирк, чтобы обеспечить себе алиби.
— Я не нуждаюсь в алиби! — вспылил Боливар. — Я не совершал кражи, не имею к ней никакого отношения! Доходит это до ваших куриных мозгов через толстую черепную кость?
— Что? — взревел капитан. — Оскорблять офицера полиции при исполнении служебных обязанностей? Это преступление! Арестовать его!
Подскочили плоскостопые крепыши и схватили моего сына.
— Вы не смеете! — вскричал я, замахиваясь компьютером.
На моем пути встал капитан.
— Не только смею, но и вас упеку вместе с ним в каталажку, если услышу еще хоть слово!
— Папа, успокойся. Это недоразумение, досадная ошибка.
— Ваша ошибка! — мрачно изрек олух-полицейский. — Новый менеджер с чужой планеты, разве это не подозрительно? — Он несколько секунд помолчал, держа телефон возле уха. — Отлично. Комиссар со мной согласен. Приказал доставить вас к нему. — Он ткнул в мою сторону жирным пальцем. — А вы убирайтесь, не то и вам обеспечены очень большие неприятности.
Запах из его рта говорил о многолетних отложениях еды в дуплах, в голосе сквозили ненависть и презрение. Я оглянулся на Боливара. Тот подмигнул. Я понял: не надо вмешиваться и устраивать истерику. Следует убраться отсюда и искать более деликатное решение назревшей проблемы.
Я стушевался.
— О, дорогой сэр! Вы должны простить меня. Я позволил всем этим ужасным обстоятельствам затуманить мой рассудок. И вы, конечно же, правы. Вы — слуга закона, и ваш долг — служить закону. Позвольте же мне заползти в мой жалкий отель и глубоко раскаяться в своей ошибке.
Я поклонился ему в ноги и, не разгибаясь, шаркая, попятился. Золотогалунник хотел что-то сказать, но тут Боливар оттолкнул полицейского и хорошенько врезал второму. В суматохе никто не заметил моего ухода. Я пролез под барьерной лентой и помахал зеваке, который случайно оказался водителем медленно кружившего около банка такси.
— Тормози, — сказал я. — Включай счетчик и стой здесь. Надо кое-кого подождать.
Он с радостью подчинился и с восторгом лицезрел прибытие визжащего сиреной автофургона, задом подъехавшего к парадной двери банка. Люди разместились в кузове, дверь закрылась, и фургон тронулся.
— Поезжай за этой машиной.
— Ну уж дудки! Это Полиция Безопасности, а с ней шутки плохи.
— Только для преступников. А я — репортер газеты, и вот мое удостоверение.
Я протянул золотую монету в пятьдесят кредитов. Водитель ее забрал, хоть и не без колебаний.
— Ладно. Но ближе, чем сейчас, не подъеду.
Движение на улицах было невелико и вполне позволяло нам сохранять дистанцию, не теряя фургон из виду. Он подъехал к отворенной двери уродливого, чудовищно закопченного здания. Мой шофер нажал на тормоз, и такси с визгом остановилось.
— Выходи, выходи, — трусливо приказал он.
Я открыл дверцу, но выходить не спешил.
— Что это за дом?
И услышал в ответ стон и ругательство. Наконец шофер прохрипел:
— Пыткодром. Кто сюда попадает, тот уже не возвращается.
— Отлично. Из этого выйдет превосходный репортаж, мой издатель будет доволен. А теперь поехали в «Уолдорф-Касторию», меня там ждут.
Тут я похолодел — в гостинице ждала Анжелина, и несложно было предугадать, как она воспримет
