Великолепный Джим диГриз — знаменитый межзвездный преступник — получил за свою изобретательность и решительность меткое прозвище «Крыса из нержавеющей стали». Рожденный богатой творческой фантазией Гарри Гаррисона, отчаянный и симпатичный герой из далекого будущего приобрел необыкновенную любовь и популярность у поклонников фантастики во всем мире, щедро поделившись славой со своим создателем.
Авторы: Гаррисон Гарри
соединялась с местным центром связи и диктовала межзвездограмму, в коридоре загудели клаксоны. Въехал робомармит, по каким-то неясным маркетинговым соображениям изготовленный в форме гроба. Его сопровождали органная музыка и запах давно не менявшейся смазки. Я скормил ему пять кредитных монет, и лишь после этого звякнул колокольчик и откинулась гробовая крышка. Пища оказалась горячей, пиво холодным. Проклятый робот ждал, играя мрачную литургию, пока я не бросил в него еще несколько монет. Да и потом пришлось выпроваживать его пинками по колесам.
— Хорошо, — сказал я, облизав пальцы и полюбовавшись, как Глориана изящно поглощает бананбургер с пряностями.
— Слишком калорийно, — возразила Анжелина. — Небезвредно для талии.
Загудел телефон, и она взяла трубку. Послушала, кивнула.
— Десять минут. — Она положила трубку и повернулась к нам. — Это портье. Сюда направляется репортер из «Феторрских серых будней», желает взять у Могучего Марвелла интервью для программы «Жизнь сегодня и ежедневно». Памятуя о том, что мы артисты и заинтересованы в паблисити, я сказала «да».
Она встала и подошла к Боливару.
— В этой уборной скоро будет слишком людно. Боливар, давай-ка сходим к Гару, пока не нагрянули репортеры.
Я переоделся во фрак и уже завязывал галстук, когда в дверь громко постучали. Отворив, я уставился на исполинского серебристого андроида.
— Приветствую! — молвил он сочным голосом. — Я роборепортер номер тринадцать, представляю «Феторрские серые будни». Вот мое удостоверение. — Он вынул из паза в груди зеленую пресс-карту, помахал ею перед моим носом и спрятал обратно. — Можно войти? Спасибо.
Я отскочил, иначе бы это чудовище меня затоптало.
— Тут темновато. Мне нужно больше света.
Ярко вспыхнула прозрачная макушка куполообразной головы, из груди вынырнула камера и взяла меня на прицел. На спине серебристого монстра загудела, наводясь, тарелка спутниковой антенны. Чуть ниже камеры засветился экран, и я уставился на свою собственную изумленную физиономию. Спохватясь, показал зубы в натянутой улыбке. Вот так-то лучше. Тринадцатый заговорил:
— Дорогие телезрители, мы вновь с вами, а где мы, там и горячие новости. Где бы что бы как бы ни происходило, Бариди Барака, ваш любимый репортер, всегда в эпицентре событий. А сейчас он стоит на волшебной сцене, и перед ним — Могучий Марвелл собственной персоной!
Зажужжали линзы телекамеры, и у моего изображения на экране появился визави — темнокожий мужчина в зеленом костюме. Очевидно, он обращался ко мне. Хотя существовал, возможно, только на телеэкранах. То есть его генерировал встроенный в робота компьютер. Ничего не скажешь, экономный подход.
— А сейчас, Могучий Марвелл, скажите, каково это — быть фокусником?
— Да проще пареной репы, дорогой мой дружище Бариди. Вот так, например.
Я помахал рукой (отвлекай внимание!), а другой выхватил прямо из воздуха букет черных цветов. И сунул их под нос виртуальному репортеру. Экранный человек в зеленом склонился, понюхал, расплылся в счастливой улыбке.
— Дорогие зрители, уверяю вас, это настоящие цветы и великолепно пахнут. Марвелл, вы — мастер своего дела, я вижу это собственными глазами. Вам нравится быть фокусником?
— Нравится? Дружище, я просто влюблен в эту профессию. Обожаю путешествовать, развлекать людей.
Отворилась дверь, вошла Анжелина. Я приглашающе помахал.
— А еще больше я влюблен в мою ассистентку Анжелину, которой нипочем, когда ее распиливают каждый вечер и, вдобавок, на субботних утренниках.
— Привет, Анжелина, — сказал наш несуществующий интервьюер. — Скажите «Здрасьте»! Скажите это миллионам зрителей, очарованным вашими фокусами и, несомненно, вашей красотой. А теперь, не выдавая никаких секретов, ответьте: каково это — быть распиленной?
Анжелина восхитительно улыбнулась и пустилась в объяснения. Разумеется, ни один ее слог ничего не сказал миллионам недоумков, которые смотрят «ящик» среди бела дня. Зато виртуальный репортер кивал, как будто понимал каждое слово. Когда Анжелина отговорила ровно тридцать секунд — очевидно, на больший срок туземные домохозяйки сосредотачиваться не умели, — он прервал и поблагодарил ее. И повернулся ко мне.
— Могучий Марвелл, скажите нашим зрителям, какое событие было самым ярким в вашей увлекательной карьере?
— О, легко. Это случилось, когда я давал представление на далекой планете по имени Виртшафтлих. На туманной улице за стенами театра произошла авария.
