Кто я такая? И почему я пишу о второй чеченской войне? Я журналистка. Работаю спецкором столичной `Новой газеты`, и это единственная причина, почему я увидела войну, — меня послали ее освещать. Поэтому я езжу в Чечню каждый месяц, начиная с июля 1999 года. Естественно, исходила всю Чечню вдоль и поперек… Люди часто спрашивают одно и то же: `А зачем вы все это пишете?
Авторы: Политковская Анна Степановна
стишки
Сочиняет вроде…
И опять – босиком по лезвию.
Не озлобиться.
Не отчаяться –
И в невзгодах жизнь продолжается.
Год за годом – как речка быстрая.
Плакать – просто. Труднее – выстоять.
Вика Джура – поэтесса. Это ее главное занятие в жизни. Теперь помимо Сашки, конечно. Она пишет стихи в старых школьных тетрадках – своих и чужих, много работает над словом, часто переписывает. И поэтому очень плохо спит по ночам.
–Как и полагается поэту, – добавляет Саша.
–Представьте, – подхватывает Вика, – когда вчера стреляли нам в окно, то я как раз крепко заснула. Потому что вечером получилась одна строчка. Вот и не проснулась, хотя трусиха – ужасная.
–Трусиха? Но почему не уходите отсюда? Как вы все пережили?
–Тогда мы уже были вместе, просто еще не расписались, – рассказывает Саша. – Сидели тут, в подвал не спускались – не было физической возможности. Я был спокоен, готов к смерти. А вот Вика очень кричала в самые страшные моменты. Так и переживали. Так и переживаем.
Он замолкает. Я уговариваю продолжать. Но Саша отрицательно машет головой – не хочет.
–Пусть Вика просто почитает. У нее есть удачные стихи о войне.
Вика уже не строит никаких «глазок» и сразу читает:
Девять вечера. Зима.
Школьный двор молчит.
Посмотри: луна сама
С нами говорит.
Полнолунья яркий свет
– Будто сходят сны…
Будто не было и нет
Горя и войны.
Мы перекидываемся парой незначащих фраз. Это как глоток воздуха между нырками на глубину. И опять – стихи о войне вокруг:
Что происходит?
Происходит – что?
Как спится вам,
приказы отдающим?
Ведь достается больше –
здесь живущим
От тех – и тех.
Неведомо за что…
Одним – нужна свобода позарез.
Другим же – наведение порядка.
И вот – бомбят…
Вика загрустила… Молчит, поглаживая «ночные» дырки в оконном стекле.
Но на то и муж, чтобы грусть женину разгонять. Это Сашина твердая позиция. И он начинает «лечить» свою любимую поэтессу.
–Думаете, Вика – такая? Ничего подобного! Она – настоящая хулиганка. Это при гостях выделывается. Знаешь, давай про печень…
– Ну нет. Она же из Москвы, ей нужно о войне – серьезное.
– Опять ломаешься?
– Ладно! Надоел! – Но «надоел» – тоже с любовью.
Заявила как-то Печень:
– Вы мне давите на плечи!
Мне теперь угодно
Жить от всех свободно!…
– Тут подпрыгнула Ступня:
– Правильно! Брависсимо!
Заявляю, что и я
Буду независима!…
Хватит мной руководить
–Буду я сама ходить!
И девчонка-Селезенка
Запищала тонко-тонко:
– Надоел мне ваш паштет
– Дайте суверенитет!…
От такого беспорядка
Организм пришел к упадку.
…
Ощетинились Микробы:
– Мы – ребята высшей пробы!
Мы теперь главнее всех!
Хаос – это наш успех!
Вика довольна произведенным на Сашку впечатлением – тот заливается смехом.
Осознать и слепить эти осколки (жесточайшая война, пятый и все еще «медовый» месяц, глубокая инвалидность, поэзия) в единое целое мне очень трудно. Слишком все несоединимо и неправдоподобно. Мне надо отменить многие свои представления о действительности, разворачивающейся перед глазами, стереть обретенный за войну опыт – и только тогда получится планета по имени «Джура».
Ведь как все получилось, как мы познакомились? Я шла по грозненской улице, где спасу нет от руин, пожарищ и воронок. Настроение было поганое. О чем думаешь в таком интерьере? О «зачистках» и минах, о типах примененного оружия, об оторванных конечностях, о людях с безумными взглядами… А тебе вдруг: «У нас тут хорошие стихи пишут! Давайте отведем – послушаете». И ведут в очередную грозненскую преисподнюю, где жизнь, с позиций тривиального мироощущения, даже не подразумевается, – и, пожалуйста, получаешь: «Плакать – просто. Труднее – выстоять». И тут же следует доказательство жизни, проживаемой по стихам.
– Вика не плакала в самые беспросветные бомбежки. Она кричала: «Я не выдержу!» Пока кричала, я знал, что выдержит, – подтверждает Сашка.
Всю отмеренную дорогу каждый из нас бегает от суетного по направлению к настоящей жизни. Вон она – там, кажется, за поворотом. Ах, нет, опять не повезло, и то был мираж. И ты сознаешь: копайся внутри, обретешь… Но суета есть суета, и опять – бегом по кругу, за новыми, более острыми, ощущениями, впечатлениями. И снова – поражение.
Здесь же, в разваленном, заживо гниющем Грозном, где вовне ничего не найти, на чем
