Кто я такая? И почему я пишу о второй чеченской войне? Я журналистка. Работаю спецкором столичной `Новой газеты`, и это единственная причина, почему я увидела войну, — меня послали ее освещать. Поэтому я езжу в Чечню каждый месяц, начиная с июля 1999 года. Естественно, исходила всю Чечню вдоль и поперек… Люди часто спрашивают одно и то же: `А зачем вы все это пишете?
Авторы: Политковская Анна Степановна
а там ведь теперь живут особые люди – привыкшие к геноциду больше, чем к завтраку.
Самый младший в студии – Тимур Лалаев. Ему только что исполнилось семнадцать. Худющий, улыбчивый, юркий и смешливый, будто Купидон на модернистской картине.
28 марта его травили собаками: наверное, непоседливостью не приглянулся…
О своих переживаниях Тимур рассказывает скупо. Говорит о других:
– Шудци больше других досталось. Они спросили: «Есть тут кто из Старопромысловского района?» Шудци ответил: «Я». И началось!… «Мы туда, в Старопромысловский, в 95-м заходили… Сколько наших ребят там полегло…»
Шудди-Сильвио, у которого действительно в паспорте прописка на одной из улиц Старопромысловского района Грозного, исколошматили вдосталь. А потом сказали, что повезут в лес, расстреливать, и закопают там в яме.
– Вы о чем тогда подумали? Что просто пугают?
– Нет. Решил, конец мне… С другими тоже не шутили: Тимуру Батаеву и Орце Зухайраеву вырвали клочья волос…
Так, постепенно, выплыла разгадка страшного утра – кто же они, собственно, эти невменяемые, что ввалились к студентам «Нахи» на рассвете? И главное – зачем?
28 марта в Химках лютовал подмосковный РУБОП, 9-й его отряд, не раз и не два замеченный в подобных «подвигах». На сей раз отряд к тому же объединился «по интересам» с областным СОБРом. Прикрытие карательной акции – якобы проверка анонимного звонка в милицию о возможном местонахождении тротила. Настоящая цель – поразмять «душу». Истинный повод к мероприятию – национальность студентов.
– Вам было понятно, что же конкретно они хотят?
– Нет. Абсолютно. Били, крушили. И все.
По ходу «зачистки» выяснилось: большинство «масок» только что вернулись из боевой командировки в Чечню. Естественно, никакой реабилитации после боев они не прошли. И вот итог налицо: руки чешутся, головы шалеют, души, как только наступает рассвет, горят и требуют похода на «зачистку», совсем как наркоманские вены – иглу. Постчеченский синдром обуревает тех, кто прошел через все мерзости нынешней чеченской войны, и накал внутренних страстей еще очень надолго остается душевным вулканом, требующим выхода.
– Мы поняли, что им просто надо было на ком-то оторваться, – говорит грозненец Анзор Хадашев. Сейчас он репетирует мольеровского Сильвестра в «Плутнях
Скапена», и как полная противоположность виртуозно-утонченным сценическим реалиям – грубость окружающей действительности.
– В Чечне они – хозяева. Приехали сюда, и тут тоже хотят быть хозяевами. Мы – самая подходящая почва для этого, – продолжает Анзор. – А если серьезно, то у них просто «крыши поехали». Зачем у меня забрали семейные фотографии? Зачем они им? Зачем забрали у другого нашего студента даже телефонную карту? И еще сгребли студенческие деньги, собранные на еду, – мы питаемся, как и большинство студентов, в складчину. Я заметил: они боятся всего. Когда нас подняли с пола, чтобы везти в РУБОП на допрос, я заметил: как только посмотришь им в глаза – тут же крик: «Не смотреть! Хочешь запомнить? Отвернись!» Боятся, даже когда в масках. Разве это жизнь у себя дома?
Но даже в этих леденящих душу рассказах нашлось место для анекдота. Правда, вперемешку с кровью.
Тамерлан Дидигов – сын куратора театральной студии доцента Алихана Дидигова и выпускник Московской государственной юридической академии. Он живет вместе с отцом – тут же, в общежитии, в комнате № 37. В утро погрома отцу и сыну Дидиговым досталось больше всех. Быть может, потому, что Тамерлан не спал в тот момент, когда нагрянули камуфляжники, – уже встал, чтобы не спеша собраться на госэкзамен, в то утро он должен был сдавать гражданское право. И как только его попытались повалить на пол, он так и сказал: «Ну посмотрите мои бумаги! Какой я боевик? У меня сейчас экзамен по гражданскому праву!» Кто бы мог подумать, что бандитов это так разозлит: «Ах, ты еще и гражданское право изучаешь, обезьяна! Твое место – в горах. Отправляйся туда!» И дальше отца – 55-летнего доцента – стали избивать до потери сознания прикладами, ногами. Плевали ему в лицо. Ходили по спине. Рвали одежду, выкручивали пальцы. Когда сын попросил за отца, Тамерлану надели наручники, заведя руки назад, вставили между ними автомат – и стали прокручивать туда-сюда…
Что же анекдотичного посреди такого расистского ада?…
Вот рассказ Тамерлана:
– У нас в комнате лежали пачки номеров газеты «Державные ведомости». Потому что отец дружит с депутатом Госдумы Асланбеком Аслахановым. «Державные ведомости» выходят не без помощи Аслаханова, а также при содействии и поддержке Совета Федерации и Госдумы. Кредо издания – идеология партии и фракции «Единство»,
