Кто я такая? И почему я пишу о второй чеченской войне? Я журналистка. Работаю спецкором столичной `Новой газеты`, и это единственная причина, почему я увидела войну, — меня послали ее освещать. Поэтому я езжу в Чечню каждый месяц, начиная с июля 1999 года. Естественно, исходила всю Чечню вдоль и поперек… Люди часто спрашивают одно и то же: `А зачем вы все это пишете?
Авторы: Политковская Анна Степановна
через колено? – спрашивали люди. – Мы все равно не примем навязанного. Что бы ни случилось.
И тут же добавляли: «Не упоминайте мою фамилию». Следующий собеседник – и та же просьба: «Только не упоминайте… У меня – дети… Я работы лишусь».
Просили все. Без исключения. Депутаты ингушского парламента, члены ингушского правительства, бравые военные, адвокаты, учителя, журналисты, порассказавшие, как в минуту (это не преувеличение!) сегодня уволь-
няют в Ингушетии коллег только за случайное появление в кадре рядом с кандидатом в президенты, который не Зязиков.
– Но кто? Увольняет?
– Петр Земцов.
Публично изнасилованная судебная власть Ингушетии – конечно, самая циничная из спецопераций по «назначению Зязикова президентом Ингушетии», как точно выразился один из собеседников. Но не единственная. Другую спецоперацию тут произвели над свободой слова, также конституционно гарантированной. Накануне предвыборной гонки «Москва поменяла», как тут говорят, председателя гостелерадиокомпании «Ингушетия» – на этого самого увольняющего Земцова, спущенного из Москвы для выполнения выборного госспецзаказа.
И Земцов не дремлет. Им запрещен, к примеру, даже перегон видеоматериалов о других, кроме Зязикова, кандидатах – из Назрани куда-либо. И надо ехать в Северную Осетию, во Владикавказ, чтобы, к примеру, в новостях НТВ появился сюжет, в котором идет речь о ком-то, кроме Зязикова. А ехать во Владикавказ и возвращаться в темноту – это не так просто, как может показаться: двигаться предстоит по весьма пустынным дорогам того района, где целыми днями шныряет сегодня кортеж так называемого «Главного федерального инспектора Южного федерального округа» по фамилии Ке-лигов. Кортеж, а попросту наемная банда, как раз и поджидает на большой дороге неподконтрольных, пока еще не сломленных людей, устрашает и журналистов, в том числе.
Муса Келигов, для информации, – не какой-нибудь Махно-2002, не Хаттаб со товарищи, а главный агитатор за Зязикова, лицо официальное, человек, олицетворяющий власть президента Путина, о чем везде и кричит, опираясь на автомат Калашникова. Он – коллега кандидата Зязикова по работе в ЮФО, сподвижник и заместитель самого полпреда генерала Казанцева. Кроме того, Келигов – господин родом из Малгобека, бывший вице-президент «Лукойла», – в данный момент совмещает
госслужбу с активным и жестким прибиранием к своим личным рукам государственного нефтяного концерна («Ингушнефтегазпром»), головной офис которого находится как раз в Малгобеке, по месту расположения основных ингушских нефтескважин.
Результат? Нешуточный, между прочим. Всеобщий страх.
20 апреля в Ингушетию прилетела делегация из двадцати депутатов Госдумы, представителей разных фракций – посмотреть, что к чему. Думцы разбились на группы и разъехались по республике. По четырем маршрутам – на встречи с людьми. Так вот, в Малгобеке, райцентре, стремительно становящемся «келиговской» вотчиной, депутатов просто не пустили в районный дом культуры, где должна была состояться их встреча с мал-гобекцами. Причина проста – у Келигова не было уверенности, что депутаты будут агитировать за Зязикова, и распоряжением Мухажира Евлоева, начальника райотдела милиции, зятя этого самого Келигова, человека, запугивающего народ тем, что, если Зязиков не победит, «мы вам устроим», – встреча депутатов с людьми была запрещена…
Впрочем, депутаты, попавшие в столь непростой сегодня Малгобек, не растерялись – а это были эспээсов-цы Вера Лекарева, Андрей Вульф, Владимир Семенов, Владимир Коптев-Дворников, Александр Баранников – и прямо под проливным дождем поговорили с несколькими сотнями собравшихся людей.
– Мы бы могли, конечно, войти в дом культуры, устроив скандал, например, – рассказывает Вера Лека-рева. – Но мы чувствовали: в воздухе пахнет провокацией. На это и расчет, что сдадут нервы… Вокруг бродили какие-то странные люди с нехорошими лицами. И мы решили просто всех успокоить… Честно говоря, я бы лично никогда не проголосовала за депутата, которого так навязывают.
О том же своем ощущении – вот-вот что-то должно случиться как результат действий федерального чиновничества, поставившего республику на дыбы, – говорит сегодня в Ингушетии большинство. «Что-то» люди определяют так: провокация, управляемый взрыв негодования, резня, чуть крови пустят – и уже не остановить…
И вот, 19 апреля – очень плохой сигнал. Из Москвы, из МВД, прямо в подтверждение страхов, заполонивших Ингушетию, – секретная служебная спецтелеграмма. Вот она – беспрецедентная для прифронтовой полосы
