Кто я такая? И почему я пишу о второй чеченской войне? Я журналистка. Работаю спецкором столичной `Новой газеты`, и это единственная причина, почему я увидела войну, — меня послали ее освещать. Поэтому я езжу в Чечню каждый месяц, начиная с июля 1999 года. Естественно, исходила всю Чечню вдоль и поперек… Люди часто спрашивают одно и то же: `А зачем вы все это пишете?
Авторы: Политковская Анна Степановна
вообще, а для прифронтовой полосы, оказавшейся в нынешней конкретной ситуации, – тем более: «Назрань МВД Погорову Командируйте МВД России служебным вопросам сроком 10 суток полковника милиции Тамас-ханова ИА полковника вн/сл Ильясова М-С Э полковника милиции Гиреева ИХ полковника милиции Яры-жева ИС прибытие 22 апреля с.г. Грызлов».
В переводе со служебного на нормальный это надо читать следующим образом: четырех заместителей республиканского министра внутренних дел (Ахмеда Погорова) от имени министра БД России Бориса Грызлова отзывают в Москву как раз на самые сложные для Ингушетии 10 дней: последнюю неделю перед вторым туром, дни голосования и подсчета.
Такого никогда еще не случалось. Наоборот – для поддержания порядка, причем в любом регионе, всю милицейскую «верхушку» на выборы отзывали из отпусков, просили выйти с больничных… Ингушетию готовят к войне?
В маленькой республике, где все про всех знают, включая перечисленных полковников, – знают в том числе и то, за кого они могут повернуть подчиненных себе людей, спецтелеграмму восприняли обреченно: значит, все подтверждается, эти несколько сотен понаехавших отовсюду фээсбэшников, колесящих сегодня по ингушским дорогам почему-то в одинаковых «Тавриях», что-нибудь устроят, благо столько отчаявшихся беженцев. В МВД же остается только зязиковец Погоров, беспорядки будут спровоцированы, и Погоров «с беспорядками не справится»…
Зачем? Никто не сомневается: когда совсем не осталось шансов для победы генерала ФСБ, это нужно, чтобы официально провозгласить «невозможность проведения выборов» и необходимость «назначения» главы республики. Так и завершится спецоперация по возведению Зязикова на ингушский престол. Именно то, о чем уже два месяца назад открыто говорили людям чиновники ЮФО: «Что бы вы ни делали, будет Зязиков. Так решила Москва. Вариантов нет. Не изберете – все равно назначат».
Однако кто же он, этот человек, которым уже пугают ингушских детей? Как сообщил Алексей Любивой, его главный представитель: «Я запрещаю ему общаться с прессой».
Что ж, позиция. При которой ничего не остается, как поглядеть на окружение. Стан зязиковских активистов-агитаторов состоит из двух частей.
Во-первых, вышеупомянутые сотрудники ФСБ, прикомандированные в Ингушетию на предвыборное время из многих российских регионов, которые, не слишком скрываясь, в разговорах с людьми почему-то приравнивают «поражение Зязикова к плевку в сторону всей российской контрразведки».
Во-вторых, обиженные и несостоявшиеся при аушев-ском президентстве ингуши, большая часть которых давно и постоянно живет в Москве, поскольку в свое время не сработалась с Аушевым. Они заседают в главном предвыборном штабе Зязикова в Назрани на улице Осканова. Спрашиваю начальника штаба Салмана Наурбекова и заместителя начальника Харона Дзейтова:
– Чем хорош ваш кандидат? Расскажите.
– Главное, в отличие от всех, он – кристально чистый человек.
– Почему вы так считаете? Докажите.
– Потому что он – из кристально чистой службы. Извините, но все хорошо в меру…
…В мае Зязиков приведен к присяге. Через неделю в Ингушетию вошли войска. Через месяц началось насильственное перемещение беженцев в Чечню… Кремль хочет, чтобы война продолжалась. Значит, она и продолжается.
Во Владикавказе, на одной из центральных его улиц, есть кафе – обычное североосетинское кафе. Из дорогих – где повсюду полно зеркал и по стенам развешаны искусственные зеленые растения, изображающие домашний уют, где пекут отличные «три хлеба» и тебя обязательно употчуют до последующего самобичевания: зачем же я это сделал… Но не об этом сейчас.
…Мы летели на военном вертолете из пункта «А» в пункт «Б». Под нами медленно перемещалась ночная незаметная декабрьская бесснежно-грязная Чечня. Лишь горящие скважины да трассирующие «млечные дороги» – вот, собственно, и все. Остальное было тьмой, в которую сквозь прицел ночного видения привычно всматривался средних лет офицер сопровождения, свесив ноги в открытый люк и держа ручной пулемет готовым к употреблению.
В вертолете не поговоришь – шумно и уши заложены. Однако с соседом мы все-таки перемолвились, не видя друг друга, – при поздних перелетах огней внутри не зажигают, – и значит, поочередно, наугад и приблизительно, наклоняясь к предполагаемому уху другого, мы кричали.
– Откуда?
– Из Москвы.
– И я тоже.
– А в Москве – откуда?
– С Садового кольца.
– А я там работаю. Живу в Марьино.
