Мир ближайшего будущего. Отгремела Третья мировая война, и планета погрузилась в кошмар ядерной зимы. Остатки людей тихо умирают от радиации, болезней и голода в разного рода бункерах и укрытиях, яростно враждуя между собой за остатки продуктов и горючего.
Авторы: Сергеев Станислав Сергеевич
положения на фронтах. И только исходя из этого на смерть столь известного человека стоило обратить особое внимание.
По тому, как изменилось лицо сыщика из охранного отделения, околоточный надзиратель понял, что правильно угадал и вызвал нужного человека. Теперь на лице Керна вместо барской брезгливости застыло выражение крайней заинтересованности.
— Обыск проводили?
— Как же без вас, Аристарх Петрович! Мы ж понимаем-с.
— Молодец. Хвалю, и если что найдем интересное, о тебе не забуду.
— Буду рад!
Через полчаса интенсивных поисков наметанный взгляд сыщика обнаружил чуть выступающую дощечку в паркете, на которой были видны следы ножа или отвертки. Привыкший к обыскам в квартирах революционеров, Керн быстро вскрыл тайник, и на свет появились многочисленные письма, рукописи и даже несколько зашифрованных сообщений, ключи к которым были тут же. Это была поистине удачная находка.
Дрожа от нетерпения, сыщик быстро пролистывал содержимое тайника, всё больше и больше осознавая, что попало ему в руки. Такое бывает только один раз в жизни, и Аристарх Петрович Керн решил не упустить свой шанс подняться по карьерной лестнице.
Тут были рекомендации Австро-Венгерского генштаба по постепенной украинизации Малороссии с последующим подведением к антироссийскому восстанию. Рукописи, где подводилась теоретическая база различия малороссов и русских народностей с описанием многочисленных причин и примеров для взаимной вражды, были выполнены рукой покойного профессора Грушевского. Тут же лежали письма многих известных ему личностей, которые в той или иной мере попадали в поле зрения охранного отделения как ярые активисты украинизации и считались заядлыми русофобами. Особенно заинтересовали записки некоего Симона Петлюры из Москвы, в которых он описывал свое видение развала Российской империи и использования украинских реакционно настроенных радикалов в формировании вооруженных отрядов Свободной Украины с обязательным привлечением ресурсов Ватикана.
Стоящий рядом штабс-капитан Архангельский тоже увлекся чтением, и постепенно на холеном лице выступали красные пятна жуткого раздражения.
— Это ж измена! — только и смог выговорить офицер.
Керн не спешил с выводами. Уж слишком это попахивало провокацией, и сами обстоятельства смерти профессора наводили на размышления. Он подозвал стоявшего в стороне Серогозова.
— Ну что, милейший, хвалю, правильно сделал, что вызвал. Тут всё очень непросто.
— Рад стараться, Аристарх Петрович! Может, вы замолвите словечко…
— Непременно. Но скажи, что тебя насторожило здесь?
Сыскарь помялся.
— Ну, говори.
— Всё вроде чисто и красиво, вот только знаю я, что вчера вечером у него девочка гулящая была, которую он постоянно к себе приглашает. Девочка самый сок. После такой, да в петлю? Да не в жизнь не поверю, и видели тут вчера ночью странных субъектов. Никто ничего точно сказать не может, лица прятали и скрылись быстро. Но вот только Алешка Ивашкин, морфинист, тот, который раньше в банде Мэтра был, вчера на гоп-стоп пытался кого-то в соседнем квартале взять, так и нашли его в подворотне со свернутой шеей. Фартовые говорят, на серьезных людей налетел.
Керн смотрел на пожилого сыскаря, которому из-за пятерых детей постоянно не хватало на жизнь, и быстро анализировал ситуацию. Явно Грушевского в петлю не просто так засунули и представили такие убойные материалы, по которым можно хоть сейчас проводить массовые аресты. Но вот кому и зачем это надо? Явно работали очень серьезные люди. Неужели контрразведка начала свои чистки?
Степка Архангельский тоже это слышал и с интересом смотрел на своего друга детства, прекрасно понимая, что стал свидетелем какой-то необычной истории.
От раздумий Керна отвлек шум — в дверях комнаты появился плотный, среднего роста артиллерийский капитан, при виде которого у Степки Архангельского на лице застыло выражение дикого изумления. Капитан быстро сориентировался, Архангельскому козырнул и, повернувшись к Керну, просто сказал:
— Господин Керн Аристарх Петрович?
— Да. С кем имею честь?
Но капитан не стал отвечать и просто протянул письмо в запечатанном сургучом конверте. Увидев печати, Керн изумленно еще раз глянул на капитана, перевел взгляд на своего друга, штабс-капитана Архангельского, который тоже видел печати. Тот коротко кивнул, давая понять, что фактически подтверждает личность посланца от столь высокопоставленной особы.
Трясущимися руками Керн осторожно вскрыл письмо и начал читать:
«Уважаемый Аристарх Петрович. Мне Вас рекомендовали как человека кристальной честности и высокого ума. К Вам в руки попали материалы, которые доказывают, что против нашей Родины готовилась очередная подлость — руками людей, которые готовы пролить реки крови ради выгоды своих хозяев. Я очень надеюсь, что в столь трудный час для нашей Родины Вы в полной мере воспользуетесь попавшими в Ваши руки материалами и пресечете деятельность людей, готовившихся расколоть наш народ. Я буду пристально наблюдать за Вашими свершениями, и если возникнут определенные трудности, с которыми Вы будете не в состоянии справиться лично, постараюсь негласно Вам помочь, поддержать. Дело за Вами.
ЕИВ Мария Федоровна».
