Мир ближайшего будущего. Отгремела Третья мировая война, и планета погрузилась в кошмар ядерной зимы. Остатки людей тихо умирают от радиации, болезней и голода в разного рода бункерах и укрытиях, яростно враждуя между собой за остатки продуктов и горючего.
Авторы: Сергеев Станислав Сергеевич
установки в Молодежном для путешествий в мир 1914 года, нескольким строительным батальонам была поставлена срочная задача на монтаж ангаров и защитных сооружений. Всё организовывалось по аналогии с тем, как на большом бункере в Симферополе для обеспечения бесперебойной транспортной работы.
На третий день, пока я решал кучу накопившихся вопросов, на морозе, в противогазах и защитных костюмах, стройбатовцы уже собрали каркас большого ангара и начали его обшивать листовым железом…
Поставив точку в административных вопросах, мы с Санькой выехали в Молодежное, где мне пришлось еще потратить больше суток на наладку системы волновых линз и настройку на канал 1914 года. Мы начинали вторую фазу операции по внедрению в тот мир, поэтому перед нами стояло много задач по материально-техническому обеспечению.
Пока Семенов с пеной у рта организовывал доставку заказанного оборудования, снаряжения и боевой техники, мы тоже не сидели сложа руки, но по времени не укладывались, поэтому пришлось снять со многих объектов людей и бросить на достройку ангара вокруг установки в Молодежном.
На улице снова бушевал сильнейший буран, и монтажники почти при нулевой видимости заканчивали обшивать каркас ангара. Потом начались уже отделочные работы: изнутри всё герметизировалось и обшивалось несколькими слоями термоизоляции, потом последовала установка систем фильтрации, очистки и обогрева воздуха. Одновременно бульдозерами сносились любые постройки внутри ангара, снимались слои грунта, который был заражен и имел определенный радиоактивный фон, и чуть позже всё заливалось бетоном, привезенным из прошлого. Скорость, масштабность и уровень охраны произвели впечатление и вызвали много слухов и домыслов. Но жесткие, можно сказать, драконовские меры безопасности делали свое дело, и народ, получив усиленные пайки после недели стахановского труда, старался не сильно распространяться о новых и весьма интересных событиях в первом оборонительном районе в поселке Молодежное под Симферополем.
Еще через пару дней во вновь отстроенном ангаре, где еще заканчивались отделочные работы, в дальнем углу ровными рядами стояла новенькая свежеокрашенная боевая техника, укрытая брезентовыми чехлами. Часовые безжалостно гоняли всех любопытных, чтоб они не увидели нанесенные на броню украинские трезубцы. Бойцы и специалисты, задействованные в нашей новой афере, спешно нашивали на новую форму, которую имели право надевать только в этом ангаре и только при отсутствии лишних глаз, специально вышитые шевроны, пуговицы и кокарды с трезубцами, которые искали как натуральные раритеты.
Еще через пару дней после того, как вся системы была проверена и перепроверена на предмет закладок, подслушивающих и подглядывающих устройств, я наконец-то запустил установку перемещения во времени и уже с наработанной сноровкой нашел канал, идущий в мир 1914 года, и стал искать сигнал от нашего маяка, расположенного в пригороде Киева.
Тут пришлось снова повозиться с настройкой и ориентацией точки выхода, но через пару часов экспериментов мы сумели выйти в большом сарае, который специально для таких целей снимали наши новые знакомые штабс-капитан Мещерский и капитан Марченко.
Когда я там появился в сопровождении Дегтярева и Артемьева, нас чуть не на руках начали качать, уж слишком давно не были, хотя пара недель не такой уж и большой срок, учитывая то, что произошло с нами и в нашем мире, и в мире 1942 года.
Мещерский, посматривая на мою перевязанную голову, на правах старшего по званию стал докладывать:
— Господин полковник…
Дегтярев усмехнулся.
— Господин полковник уже генералом стал, так что цените, господа офицеры, оказанную вам честь.
Немая пауза, потом пошли поздравления, переросшие в импровизированное совещание.
Штабс-капитан Мещерский, который уже давно отошел от последствий сильной контузии, буквально бурлил энтузиазмом. Легализовавшись после своего исчезновения в Восточной Пруссии во время разгрома армии генерала Самсонова, штабс-капитан с новыми документами мотался по стране, занимаясь координацией деятельности новой секретной организации.
Если в свите той же великой княжны Ольги Александровны из-за ее сравнительно невысокого политического веса не обязательно пока было иметь наших агентов, то вдовствующая императрица была фигурой мощной, знаковой, и ее всегда держали под пристальным надзором. Поэтому с ней в качестве доверенного лица для особых поручений мотался капитан Марченко, имеющий для прикрытия какую-то совсем смешную должность, что-то типа младшего помощника старшего дворника при дворе ее величества вдовствующей императрицы.
