Мир ближайшего будущего. Отгремела Третья мировая война, и планета погрузилась в кошмар ядерной зимы. Остатки людей тихо умирают от радиации, болезней и голода в разного рода бункерах и укрытиях, яростно враждуя между собой за остатки продуктов и горючего.
Авторы: Сергеев Станислав Сергеевич
договоров. Мы вас не знаем и, прошу не обижаться, есть некоторый фактор недоверия, поэтому было бы неплохо изучить друг друга. Я бы хотела спросить, как вы видите ваше появление, так сказать, для широких масс народа, чтобы не вызвать ненужного ажиотажа.
Хм. Ну, наконец-то начался деловой разговор.
— Мы готовы выкупить любое здание в Санкт-Петербурге для открытия официального посольства, а для всенародного появления было бы неплохо заранее выделить некую площадку в окрестностях северной столицы или Москвы, где мы сможем демонстративно появиться и выпустить официальную делегацию для ведения переговоров, а на месте организовать временный перевалочный лагерь. Причем хотелось бы переговоры вести на самом высоком уровне, а то ваши, скажем так, политические деятели в большей части либо связаны с масонами, либо с английскими и французскими спецслужбами, — я на мгновение задумался и продолжил: — Было бы неплохо лагерь организовать где-то в окрестностях Санкт-Петербурга. Это будет выгодно вам.
Николай как-то задумчиво смотрел на меня и спросил:
— Чем же?
— В случае нападения на город или прорыва на фронте, мы будем готовы, используя нашу тактическую авиацию, поддержать ваши войска, а в случае неприятностей со стороны ваших союзников, которые так или иначе попытаются нас с вами рассорить и сами напрямую всунуться в торговые отношения, дать достойный отпор.
— Хорошо, я вас понял, мы обсудим этот вопрос.
Он замер на мгновение, а я сам заговорил:
— Вы хотите спросить, лечится ли в нашем мире гемофилия?
Николай вздрогнул и уж очень пытливо, с некоторой надеждой в глазах уставился на меня.
— Нет, к сожалению, не лечится, но жизнь человека, больного этой болезнью, с помощью специальных процедур и препаратов можно продлить на достаточно большой срок. Когда мы откроем посольство, я направлю к вам своего начальника медицинской службы, и она проведет нормальную качественную диагностику. Насколько я знаю, там есть несколько разных типов такой болезни и, соответственно, имеется несколько различных методик профилактики.
Николай кивнул:
— Хорошо…
А я решил его немного утешить. Как отец я его прекрасно понимал.
— Хотя перед самой войной вроде как что-то такое нашли и, если немного поднапрячься, возможно, и поможем вашей проблеме на генетическом уровне.
Император оставался внешне спокойным, но я увидел, как у него блеснули глаза — он действительно обожал свою семью, и мы давно решили на этом немного сыграть. Краем глаза я заметил, как просветлело лицо великой княжны Ольги, которая искренне любила племянников и племянниц, и как настоящая чистая душа сочувствовала горю своего брата.
Мария Федоровна положила руки на стол ладонями вниз и сказала:
— Господин генерал, вы дали много пищи для размышления. Если вы не против, то нам нужно обсудить сложившуюся ситуацию.
— Конечно, ваше императорское величество, да и меня дела зовут. Как и прежде, я оставлю Екатерину Анатольевну в качестве офицера связи, а сам вернусь в наш мир. Там тоже накопилось много дел.
На этом встреча была закончена, и, дав команду на взлет, я, проинструктировав Артемьеву, за судьбу которой абсолютно не опасался, направился к вертолету, который уже для прогрева запустил движки.
Через десять минут мы снова неслись над землей, а я всё проигрывал в голове состоявшийся разговор, прекрасно понимая, что как-то скомканно получилось, и Николай не такой уж простачок, чтоб, рассказывая ему сказочки, втереться в доверие. Одна надежда была на Марию Федоровну, которая с каким-то наслаждением ввязалась в эту историю и начала плести новые политические интриги, просчитывая, как на волне появления пришельцев из другого мира упрочить свои позиции в высших эшелонах власти империи.
Уже час, как, грохоча мощными двигателями, улетела боевая машина, которую пришельцы называли вертолетом, унося на борту генерала Оргулова, а император Всероссийский всё не мог успокоиться. Его трясло от той судьбы, которая была предписана ему и его семейству в другой истории, и на ум приходили передающиеся от отца к сыну слова монаха-предсказателя Авеля. Война, терновый венец, смерть семьи и море крови.
Чтобы прервать неприятный разговор, император дал команду накрыть на стол, и около часа ушло на поздний обед, во время которого по молчаливому согласию никто не обсуждал происшедшие события. Даже присутствующий за столом великий князь Николай Николаевич, пытливо поглядывающий на императора, вдовствующую императрицу и великую княжну Ольгу, помалкивал, хотя
