Второй Грааль

губами, как младенец.
Комната, в которой он находился, была крайне скудно меблирована, но это не играло никакой роли. Решающим было только расположение комнаты.
Крошечный микрофон в ухе Тома Танаки едва слышно затрещал. Танака сразу же проснулся.
Благодаря лунному свету Танака мог передвигаться, не включая освещения. Кроме того, за последние недели он так много времени провел в этих стенах, что мог уже ориентироваться вслепую.
Он включил магнитофон и подошел к окну. Там стояли два штатива. На одном он укрепил направленный микрофон, на другом — светочувствительную камеру с высоким разрешением. И то и другое было ему необходимо для наблюдения за зданием на противоположной стороне улицы. С помощью камеры он следил за происходящим. Одновременно через мини-динамик в ухе вел прослушивание.
В видоискателе появилась Лара Мозени. Или Дженнифер Уотсон. Или Карла Макнамара. В своих кругосветных поездках она использовала все три фамилии. Но Танака был почти на все сто уверен, что ее настоящее имя — Лара Мозени.
Он нажал кнопку и подумал о том, где женщина могла так долго пропадать. Он уже начал опасаться, что потерял ее из виду. Целую неделю ее не было, словно она сквозь землю провалилась.
И вот теперь появилась. В своей квартире.
Женщина тоже не стала включать свет, поэтому изображение в видоискателе камеры оставалось черно-белым. Танаке было все равно. Главное, он мог за ней беспрепятственно наблюдать.
Сначала она направилась в спальню. Там бросила на кровать какой-то предмет. Танака приблизил изображение и понял, что это — пистолет. Это его ничуть не удивило. Наоборот, он этого ожидал. Удивляло лишь то, что женщина прихватила с собой так мало оружия.
Он снова уменьшил масштаб изображения в камере и проследил за Ларой Мозени вплоть до ванной комнаты. Там, несмотря на темноту, она задернула занавеску, и теперь Танаке пришлось полагаться только на направленный микрофон.
Он слышал, как она пустила воду. Затем продолжающийся несколько минут шум воды. Потом лишь слабое журчание. Должно быть, Лара Мозени принимала ванну.
Том Танака решил кратко сообщить о положении дел, поскольку уже давно ему не доводилось хвастаться успехами. Он взял мобильный телефон, набрал номер, дождался гудка и сразу прервал связь. Вскоре после этого заработал вибродозвон, и жестяной голос продиктовал номер телефона защищенной от прослушивания линии. Танака записал его на листке бумаги, снова прервал связь и набрал только что полученный номер.
Через несколько минут он сообщил все, что следовало. Его собеседник казался довольным, однако несколько раз попросил Танаку не спускать с женщины глаз. Танака заверил его, что сделает все возможное, и закончил беседу.
Он только решил вернуться к наблюдению за объектом, как вспомнил, что записанный номер телефона необходимо уничтожить. В его работе было крайне важно не оставлять после себя никаких следов. Он пошел в кухню, поджег листок бумаги и сунул его в пустую консервную банку. Огонь беззвучно поглотил бумагу. После этого Танака снова устроился у окна.
Следующие двадцать минут прошли без происшествий. Танака ждал и внимательно прислушивался к непрекращающемуся журчанию. Казалось, женщина наслаждалась купанием. Когда она снова вернулась в гостиную, то была закутана в полотенце. В спальне быстро оделась. Затем вытащила из-под кровати чемодан и принялась его упаковывать.
Она хочет исчезнуть, подумал Танака. Черт побери! Девочка, ты ведь не пробыла здесь и часа!
Привычными движениями Том Танака тоже принялся упаковывать свои вещи. Немного одежды, которую он захватил, находилось в спортивной сумке рядом с кроватью. Нужно было позаботиться лишь об оборудовании. Он уже множество раз собирал его и разбирал. Вскоре японец уже был готов к отъезду.
Он бросил последний взгляд через окно. Лара Мозени все еще находилась в квартире. Очень хорошо. Ему нельзя терять эту женщину из виду. Все-таки он преследовал ее уже восемь недель. И другого следа у него не было.

Пятница, Шотландские горы

Эммет Уолш чувствовал боль и напряжение в мускулах, как всегда, когда возвращался после очередного задания. Поездка в Африку была особенно утомительной. В течение дня ничего, кроме жары и пыли, ночью — довольно ощутимого холода. Страна контрастов. Два месяца Эммет попеременно то потел, то замерзал и терпел бесчисленные лишения. При воспоминании об этом его бросило в дрожь.
Но, вероятно, причина была не только в Африке. Возможно, все оттого, что он постепенно стареет. Оттого, что он стал слишком старым.