Второй Грааль

ночью у него не было ни минуты отдыха. Кроме того, он чувствовал себя разочарованным: за прошедшие два часа он упустил сразу две возможности схватить похитителей людей — один раз в Вад-Хашаби, а другой — на «Харматтане». Плачевный итог.
Руку дергало. На месте, где его настигла пуля, в неопрене зияла обтрепанная дыра. Эммет расстегнул застежку-молнию, стянул костюм с плеча и более внимательно осмотрел рану. С облегчением установил, что пуля прошла по касательной.
Он поднялся, взял кислородный баллон и отправился к дому Фазиля Мгали, стоявшему несколько в стороне от Акика. Впереди было темно, даже деревенских домов не видно. Почти мирная картина.
Перед домом Эммет освободился от снаряжения — кислородного баллона, маски, пояса со свинцом, ласт, трубки от акваланга, а также от измерительных приборов глубины, давления и температуры воды. Чтобы обсохнуть, он снял неопреновый костюм. Одетый только в шорты, он подошел ко входу и постучал. Дверь была лишь притворена.
Эммет тихо проскользнул в дом. Внутри было темно, хоть глаз выколи.
— Фазиль, вы дома? — прошептал Эммет.
Ему никто не ответил.
Он ощупал стену, нашел наконец выключатель и еще прежде, чем глаза привыкли к свету, испугался: обеденный стол лежал на боку, все стулья были раскиданы. Кухонная ниша слева выглядела так, будто там резвилась стая обезьян, — всюду пивные бутылки и разбитая посуда. И посреди хаоса на полу лежало неподвижное тело Фазиля Мгали с ножом в спине. Эммет опустился рядом на колени, но, прежде чем положить руку на сонную артерию, понял, что ничем больше не сможет ему помочь.
В гостиной лежал труп юноши. Большое красное пятно расплылось на белой спортивной куртке. Угасшие глаза пристально смотрели в потолок.
Казалось, что оба мужчины поссорились и погибли в драке. Но картина выглядела несколько искусственной. Хаос был слишком хорошо организован. Кроме того, зачем молодому парню посреди ночи затевать ссору с Фазилем Мгали? В этом не было никакого смысла. Эммет был уверен, что Мгали убили из-за того, что тот ему помогал. И юноша был либо убийцей и погиб при исполнении задания, либо — что Эммет считал более вероятным — слишком любопытным свидетелем, которого заставили замолчать.
Эммет вздохнул. Эта ночь потребовала слишком много жертв. Нельсон Мгобогамбеле, Фазиль Мгали, юноша в гостиной. Живы ли еще похищенные из Вад-Хашаби люди, он не знал. Он мог только надеяться.
Эммет погасил свет, взял карманный фонарь, стоявший на комоде рядом со входом, и направился в ванную. Там он нашел свою одежду, оставленную перед погружением в воду. Он оделся и вышел наружу. Утренняя заря, занимавшаяся над морем, стала ярче, но Эммету теперь было не до красот рассвета. Погруженный в мысли, он обошел спящую деревню и вернулся к машине.
Во время всей поездки из Акика в Порт-Судан события этой ночи не выходили у него из головы. Он спрашивал себя, что скрывалось за всеми этими преступлениями, похищениями и убийствами, и не находил ответа.
В отеле его одолела усталость. Он вошел в номер, повесил на дверь табличку «Просьба не беспокоить» и почти сразу заснул. Когда он проснулся, было уже начало первого.
Из фойе гостиницы Эммет позвонил в Исфахан и оставил для Лары сообщение на автоответчике. Эммет сказал, что нашел след, который, возможно, приведет к Энтони Нангале или по крайней мере к его похитителям. Он добавил, что собирается покинуть Порт-Судан, и попросил Лару о встрече в аэропорту Джидда в Саудовской Аравии.

Когда доктор Томас Бриггс вошел в комнату номер тридцать два, экс-сенатор Уэйн Блумфилд, сидя на стуле у окна, любовался полной луной.
— Чудесный вид, не правда ли? — на удивление кротко спросил старик.
Похоже, что вечерняя беседа с Бриггсом затронула некую сентиментальную струнку в душе обычно жесткого в суждениях циника.
— Великолепная ночь, — согласился Бриггс.
Он догадывался, что происходило с Блумфилдом. Какие мысли двигали им, какие заботы мучили. И хотя не в характере Бриггса было устанавливать с пациентами доверительные отношения, сейчас он подошел к старику, сидевшему у окна, и, желая успокоить, положил руку ему на плечо.
— Я знаю, что вы теперь неохотно летаете, сенатор, и уж тем более на такие далекие расстояния, но уверяю вас, что дело стоит того. Вы насладитесь еще не одной такой ночью, как эта, если последуете моему совету и примете помощь доктора Гольдмана.
Блумфилд кивнул, не отрывая взгляда от ночного неба.
— Я доверяю вам, Бриггс, — пробормотал он. — Я действительно вам доверяю. Но то, что вы рассказали мне сегодня вечером, звучит слишком фантастично,