Второй Грааль

— затем согласилась. Вскоре после этого ее включили в проект.
— Я ни о чем не жалею, — ответила Донна. — Я должна была сделать выбор — и сделала его. Про-сто в отличие от доктора Гольдмана и тебя я не часто сталкиваюсь с операциями. С непривычки это производит сильное впечатление.
— Понятно. Но я верю, что через двести лет ты про это забудешь.

В десять часов все встретились в конференц-зале, где царила приятная прохлада. Откуда-то доносилось гудение кондиционера.
Донна сидела рядом с Томасом Бриггсом по одну сторону стола переговоров, шейх Ассад, Сергей Люшкин и сенатор Блумфилд — по другую. Доктор Гольдман занял место во главе стола.
— Сегодня утром я хотел обсудить с вами программу на следующие дни, — начал он. — Наша вчерашняя экскурсия никак с ней не связана. Я уже упоминал: то, что вы видели вчера, может стать будущим нашего проекта и подарить нам вечную жизнь. Сейчас реальной целью являются только восемьсот лет.
— Мне этого хватит — во всяком случае, для начала, — нетерпеливо прокаркал сенатор Блумфилд. — Давайте рассказывайте уже. Как вы хотите вдохнуть жизнь в мои старые кости?
— Прежде чем ответить на этот вопрос, я хотел бы вам кое-что показать, — сказал Гольдман.
Он нажал несколько кнопок лежавшего перед ним на столе пульта дистанционного управления. Пластинчатые жалюзи затемнили окна, и старомодный диапроектор послал изображение на установленный на противоположном конце стола экран.
Картинка была разделена на две части и напоминала фотографию арестованного, сделанную в полицейском участке. Она изображала темнокожего старика, анфас и в профиль. На теле ничего, кроме набедренной повязки. Глубокие морщины избороздили лицо, череп лысый, спина сгорбленная. Донна предположила, что речь шла об одном из похищенных из Вад-Хашаби. Суданская деревня была так интересна для Гольдмана потому, что там жило необычно много стариков. Окруженная пустыней, Вад-Хашаби была словно остров. В деревне гены долгожительства в течение многих поколений передавались по наследству. Она была настоящим раем для исследователя, посвятившего себя гериатрии.
— Никто не знает, сколько этому мужчине лет, даже он сам, — сказал доктор Гольдман. — Мы считаем, что ему около девяноста. Теперь, сенатор, посмотрите сами, как работает наш метод лечения.
Он снова задействовал дистанционное управление. Диапроектор загрохотал, и на экране появилась другая фотография: несомненно, все тот же мужчина, но морщин у него по сравнению с первой фотографией значительно поубавилось. Кроме того, он теперь стоял выпрямившись, и на его некогда лысом черепе пробивались седые кудрявые волосы.
Теперь мужчина казался шестидесятилетним. Блумфилд был заметно поражен.
— Наша методика включает в себя два этапа, — сказал доктор Гольдман. — Здесь вы видите результат первого этапа — регенерации. Ее целью является повернуть вспять уже наступившие возрастные изменения. К сожалению, здесь есть свои ограничения. Юношу из вас нам уже не сделать. Но полагаю, результат говорит сам за себя.
— Разумеется, — согласился Блумфилд. — Что именно вы планируете сделать со мной, доктор?
— Против возрастных изменений вашего организма мы будем бороться различными способами, например целенаправленной витаминотерапией.
— Всю свою жизнь я ел фрукты. Это мне не помогло. Кроме того, хочу надеяться, что десять миллионов долларов я заплатил не за то, чтобы в меня заталкивали апельсины.
— Регенерационное действие витаминов в значительной степени недооценивают, — ответил Гольдман, не обращая внимания на саркастичный тон Блумфилда. — К примеру, один модифицированный нами препарат витамина Е действует весьма благотворно на восстановление организма. Но я соглашусь с вами: один только прием витаминов не оправдал бы таких затрат, как десять миллионов долларов. И конечно, не привел бы к такому результату. К витаминам добавляется прием некоторых гормонов, которые оказывают действие преимущественно на функции вашей вилочковой железы.
— До сих пор даже не знал, что владею такой железой. Чем она так хороша?
— Она регулирует защитные системы вашего организма. К сожалению, у взрослого человека со временем железа сморщивается. Наша гормонотерапия позволит ей снова увеличиться, вследствие чего сопротивляемость вашего организма возрастет. В конце концов, речь идет не только о том, чтобы протянуть несколько сотен лет, а о том, чтобы прожить их полноценно, активным физически и духовно. По этой же причине в первой фазе мы проводим также курс лечения свежими нативными

клетками.