Второй Грааль

Совсем необычное и очень эффективное лечение. После этого курса вы будете не только выглядеть заметно моложе — как объект исследования на диапозитиве, — но и чувствовать себя значительно моложе. Ваши внутренние органы будут лучше функционировать, мышечная ткань восстановится, кости станут более прочными. Одновременно, точнее говоря, вскоре после введения нативных клеток лечение переходит на второй этап — замедления. В этой фазе стабилизируется ваше восстановленное физическое состояние, и процесс старения замедляется.
Он ненадолго прервался, прежде чем дать дальнейшие пояснения.
— Человеческая клетка может делиться примерно пятьдесят раз, затем она умирает. Этот феномен называют эффектом Хайфлика, по имени первооткрывателя. Так как ДНК при каждом делении немного укорачивается, рано или поздно наступает гибель клетки.
По выражению лица Блумфилда доктор понял, что нужны более подробные объяснения.
— Хромосомы человека на концах имеют нечто вроде колпачков. Они состоят из повторенной несколько раз определенной последовательности азотистых оснований, защищающих ДНК от разрушающего воздействия вредных веществ. Колпачок действует как защитный шлем. При каждом делении клетки он открывается и закрывается снова. Но у старых клеток эта последовательность оснований все больше и больше разрушается. Шлем становится хрупким. После пятидесятого деления клетки шлем поврежден так сильно, что ДНК становится уязвимой. Наследственная информация не может больше считываться. Клетка перестает делиться и погибает. Но мы можем заставить человеческие клетки исправно делиться примерно пятьсот раз — иначе говоря, стареть, но только крайне медленно.
Блумфилд кивнул. Его глаза горели. На лице отражался триумф мужчины, который намеревался поставить судьбу на колени.
— Так что же вы тянете! — воскликнул он. — Я едва могу дождаться, когда наконец все начнется.

Энтони Нангала, уставившись пустым взглядом в потолок, лежал в маленькой, пахнущей дезинфицирующими средствами комнате. Он едва мог двигаться. Запястья и голеностопные суставы были скованы кожаными манжетами, крепившимися стальными цепями к кровати. Физически он чувствовал себя хорошо. Правда, пальцы рук и ног казались ему немного онемевшими, но, вероятно, из-за того, что он не мог двигаться. Рана на голове тоже почти не доставляла хлопот. Легкое пульсирование в черепной коробке, больше он не чувствовал ничего. С точки зрения боксера-тяжеловеса — комариный укус.
Но с психическим состоянием все обстояло много хуже. Вчерашняя операция стала самым тяжким испытанием в его жизни. Беспомощность, страх и неизвестность — все это чуть не довело его до безумия. И еще ярость оттого, что Донна Гринвуд — одна из немногих людей, которым он доверял, — предала его. Вероятно, и другие члены общества были с нею заодно. Разочарование было глубоким.
Нангала услышал, как открылась дверь.
— Добрый день.
В комнату вошла бледная молодая женщина, которая вчера занималась им, после того как его привели из тюремной камеры. Сегодня ее кожа казалась еще прозрачнее. Нангала заметил, что она — намеренно или бессознательно — уклонялась от его взгляда. Тем не менее ее глаза излучали нечто, дававшее ему проблеск надежды, — теплоту. Единственный проблеск в этих катакомбах без окон.
— Как ваше самочувствие?
Это был не просто дежурный вопрос. Что-то в ее голосе заставляло поверить, что она искренне интересовалась его состоянием.
— Когда я вас увидел, сразу стало намного лучше.
Она застенчиво улыбнулась, но не стала поддерживать беседу. Вместо этого вынула из ящика цифровой термометр.
— Откройте рот, — потребовала она.
Нангала повиновался, и она сунула ему термометр под язык.
— Как фас совут? — спросил он, термометр явно мешал разговору.
— Рейхан. Рейхан Абдалла.
— Меня — Энхони.
Она рассмеялась, взглянув на него сияющими миндалевидными глазами.
— Энхони? Красивое имя.
Нангала попытался ее поправить, но она не позволила:
— Держите рот закрытым. Я знаю, как вас зовут.
Через несколько секунд термометр издал звуковой сигнал.
— Тридцать четыре и два, — констатировала женщина. — Похоже, что вчерашняя операция прошла удачно.
Она отпустила ножной тормоз на передвижной кровати Энтони Нангалы и стала толкать ее в освещенный холодным неоновым светом коридор.
Свернув за угол, она вкатила кровать в одну из дверей. Теперь они снова оказались в операционной. Нангала почувствовал, как его опять мгновенно