Второй Грааль

Напрасно, вы будете в хорошем обществе. Кроме Леклерка, шейха Ассада и трех других участников нашего проекта, я тоже собираюсь подвергнуться этой терапии. Начинаем уже завтра утром. Первый цикл назначен на восемь утра. Сразу после этого мы начинаем второй цикл. Так что спокойно все обдумайте. Если вы сегодня до вечера сообщите о своем решении, у нас еще будет достаточно времени для подготовки.
Он отпустил ее руку. У Рейхан возникло чувство, что комната вдруг начала вращаться вокруг нее.
Начинаем уже завтра утром.
Как это могло быть? Неужели она ослышалась, когда в пятницу Ассад и Гольдман говорили о сроках? Или они изменили планы? Но теперь это больше не играло никакой роли. Если терапия начиналась в восемь часов, процедура добычи свежих натальных клеток должна состояться в половине седьмого, на полтора часа раньше. Отсчет времени начался.

— Она лжет, — сухо констатировал Матс Леклерк, после того как Рейхан Абдалла покинула комнату.
— С чего вы взяли?
— Потому что в Лувре она встретилась не с какой-то неизвестной арабкой, а с весьма определенной особой — Дженнифер Уотсон. По крайней мере, под таким именем она зарегистрировалась в «Шератоне».
— Дженнифер Уотсон? Необычное для арабки имя, — заметил Гольдман. — Что в ней такого особенного?
— Она связана с аквалангистом, захватившим врасплох моих людей на «Харматтане».
Гольдман наморщил лоб. Он был блестящим ученым, но на то, что происходило вне стен лаборатории, обращал не слишком много внимания.
— Аквалангист не был убит на яхте, — пояснил ему Леклерк. — Я, хоть и понадеялся на это, на всякий случай оставил кое-кого понаблюдать в Акике. Мой человек проследил за незнакомцем до Джидды. Впрочем, у незнакомца есть имя — Брайан Фицджеральд. В Джидде он встретился с Дженнифер Уотсон. Я уверен, эта парочка что-то замышляет. Полагаю, что они шли по следу похищенных суданцев.
— Кто эти двое?
— Мы еще не знаем.
— Они связаны с Нангалой?
Леклерк покачал головой:
— Под действием «эликсира правды» он назвал дюжину имен. Фицджеральда и Уотсон среди них не было.
— Полицейские?
— Нет. С тех пор как они появились в Джидде, фараоны неотступно их преследуют. И чтобы все так и продолжалось, я велел Олафсону убить полицейского.
— Кто такой Олафсон?
— Один из моих парней. Имеет определенное внешнее сходство с Фицджеральдом. Я хотел, чтобы Фицджеральду и Уотсон из-за проблем с полицией пришлось отказаться от своих замыслов, а именно от поиска похищенных из Вад-Хашаби людей.
— План сработал?
— Да. Но за это время, кажется, что-то случилось. Ни вчера вечером, ни сегодня утром Олафсон не выходил на связь. Боюсь, что его молчание предвещает для нас трудности.
— Почему вы не приказали сразу убить этих двоих?
Укоризненный тон спровоцировал Леклерка.
— Я думал, это очевидно, — злобно ответил он. — За обоими следит Интерпол. Их убийство может направить око закона на нас. Не думаю, что это понравилось бы шейху Ассаду.
Лицо Гольдмана омрачилось.
— Где сейчас Фицджеральд и Уотсон? По-прежнему в Джидде?
— Так как Олафсон не доложил, об этом можно только догадываться. Возможно, еще в Джидде, но, может быть, и уже на пути сюда.
— С Интерполом на хвосте.
— Возможно. Но у Интерпола против нас до сих пор ничего нет, иначе мы давно уже сидели бы за решеткой.
— И все-таки это мне не нравится.
Леклерк воздержался от комментариев. Интерпол не был проблемой. Без весомых улик полиция ничего не могла против них предпринять. В большей степени его беспокоили Дженнифер Уотсон и Брайан Фицджеральд. Он о них практически ничего не знал. Но так как у них был контакт с Рейхан Абдаллой, стоило опасаться, что они знали существенно больше, чем следовало. С другой стороны, что эти двое могли сделать против прекрасно обученных и до зубов вооруженных наемных войск?
— В случае если они действительно появятся здесь, будет достаточно возможностей их ликвидировать, — сказал Леклерк. — Правда, было бы неплохо узнать побольше об их планах. Позвольте мне еще раз поговорить с мадемуазель Абдаллой.
— Ваши методы мне известны! — возразил Гольдман. — Но пока я не дам вам конкретного согласия, не сметь даже прикасаться к этой женщине, понятно? Иначе во время вашей терапии может случиться маленькая ошибка.
Леклерк скрипнул зубами от злости, но ничего не сказал.
— Как я вижу, мы поняли друг друга, — заметил Гольдман. — Тем не менее я согласен с вами. Мы должны заставить говорить мадемуазель Абдаллу. Но я не хочу, чтобы к ней применяли силу.
Он подумал некоторое время. Потом сказал: