Второй Грааль

— Доставьте сюда ее сына.

Витаминные растворы и гормональные инъекции приготовлены, лаборатории убраны и приборы проверены. Любая случайность должна быть исключена.
Доктор Гольдман был уверен, что первая фаза терапии — курс омоложения — пройдет без всяких осложнений. Но во второй фазе возникали некоторые трудности. Если выполнять все процедуры с необходимой точностью, то здесь тоже не предвиделось никаких существенных проблем. Однако малейшая ошибка могла повлечь ужасные последствия для каждого пациента. Поэтому доктор Гольдман хотел провести генеральную репетицию на сенаторе Блумфилде и Энтони Нангале.

Энтони Нангала лежал пристегнутый на операционном столе и мечтал наконец очнуться от кошмарного сна. Рядом с ним стоял доктор Гольдман с двумя ассистентами по бокам. Черт в белом со своими помощниками.
— Пока никаких признаков омоложения, — пробормотал Гольдман, рассматривая вблизи лицо Нангалы. — Но это ничего не значит. Снижение температуры тела вызывает замедление всех биохимических реакций, а также процессов регенерации. Подождем еще несколько дней. Я уверен, тогда мы увидим первые результаты.
Он выпрямился.
— Тем не менее мы уже сегодня можем приступить ко второй фазе. Ее целью является сохранение способности клеток к делению. Другими словами, речь идет о том, чтобы на длительный срок задержать процесс старения.
Он сделал паузу.
— Я вижу, вы спрашиваете себя, как мы хотим это осуществить. Вы все еще думаете, что моя идея — лишь игра воображения, не так ли? Но я вынужден вас разочаровать. Долголетие — или даже бессмертие — вовсе не сказка, а действительность. Более того, оно уже существует под маской самой страшной болезни, которая когда-нибудь поражала человечество, — рака.
— Я не понимаю, куда вы клоните, — сказал Нангала.
— Раковые клетки по своей природе бессмертны, — поучительно продолжал Гольдман. — Они могут делиться неограниченное число раз, и именно это делает их раковыми клетками. Тем не менее их деление бесконтрольно, так что запущенные опухоли в большинстве случаев становятся угрозой для жизни.
Нангала все еще не мог понять смысл его слов. Но у него возникло предчувствие, что все это не к добру.
— Собственно говоря, во второй фазе моей терапии я меняю смертельные свойства раковых клеток на противоположные. Парадокс, не правда ли? Я делаю рак эликсиром жизни, — продолжал Гольдман.
Оба его ассистента стали одновременно замешивать какую-то субстанцию.
Нангала почувствовал, как его охватила паника.
— Что вы собираетесь со мной делать? — сдавленным голосом спросил он.
— Мы вам введем содержащиеся в клетках возбудители рака, — объяснял ученый, как будто речь шла о простой вакцинации. — Этот возбудитель является разновидностью вируса Эпштейна — Барра, единственного выявленного вируса — возбудителя раковых изменений. Мы его несколько модифицировали. Сейчас он действует не только быстрее, но и эффективнее. Он поражает весь организм в течение нескольких дней и вызывает рак.
У Нангалы ком в горле застрял.
— Вы хотите меня убить, — выдавил он из себя.
— Вовсе нет. Через неделю вирус примется за свою работу. Затем мы подвергнем вас частотной терапии. При искусственно вызванном раке это вполне надежный метод лечения. Кроме того, он убивает вирус. Другими словами, вы полностью вылечитесь — при условии, что лечение будет проводиться правильно. Только не волнуйтесь. У нас вы находитесь в хороших руках. Наш вирус рака подарит вам долгую, очень долгую жизнь.
Раздался стук, и в двери показалась голова коротко остриженного блондина.
— Я привел мальчика, — сказал он.
Гольдман кивнул:
— Где он?
— В комнате рядом с вашим офисом. Я успокоил его, дав снотворное.
— Отлично. Передайте мадемуазель Абдалле, что через полчаса я хотел бы еще раз с нею поговорить.
Затем он снова обратился к Энтони Нангале.
— Итак, приступим, — сказал он и взял протянутый ассистентом шприц.
Жидкость в нем была кроваво-красного цвета.

Отель «Байбар» в Аль-Кудсе располагался всего лишь в ста метрах от дворца шейха Ассада. Из окна своей комнаты на пятом этаже Лара могла увидеть зубчатые стены крепости.
Она вздохнула и задумалась, удастся ли им на самом деле освободить пленников. Позади нее сидел за столом Эммет и в который раз изучал планы дворцового комплекса. Он больше не казался уверенным в успехе своего предприятия, хотя и не хотел в этом открыто признаться.
«Возможно, он все еще обижен на то, что я сотрудничала с Интерполом», —