Второй шанс для Елены!

сводит меня в Харпис и познакомит с матерью и сестрой. Точнее, покажет их тела. Мне было очень жаль, что на нашей церемонии бракосочетания не будет его любимых женщин.
   Сегодня день моей свадьбы, а я сижу в ванной и трясусь от страха. А вдруг что-нибудь пойдет не так? А вдруг Тринимак откажет мне в освящении? А вдруг? А вдруг? Столько вдруг крутилось в голове, что я все не решалась надеть свадебное платье и наконец начать готовиться к ней. Но тут подошла дородная женщина-человек и, рывком вытащив меня из ванны, начала сильно растирать полотенцем, при этом бурча про глупых молодых девиц, не верящих в свое счастье. И так далее, и тому подобное, и все время пока меня одевали и украшали волосы цветами, она все бурчала и бурчала. Но это, как ни странно, взбодрило меня и привело в порядок расшатанные нервы.
   На площадку перед священной пещерой Черного Тринимака я въехала на своей уже белоснежной Росе, вызвав всеобщий вздох восхищения у толпы окружающих меня мужчин-эльфанов, собравшихся здесь в огромном количестве для свидетельствования заключенного брака. Кэлэбриан стоял вместе с отцом и жрецом-служителем, как только я подъехала, жених, наряженный в черный длиной до самого пола бархатный камзол и кожаные штаны, изредка мелькавшие в разрезе, подошел ко мне и аккуратно снял с лошади. Мы стояли, держась друг за друга, не в силах разорвать зрительный контакт. Его серебристые глаза-озера сверкали и искрились, затаенной внутренней энергией и желаниями, уже не являющимися на сегодняшний день для меня тайными. Более того, я их охотно стимулировала и поддерживала. Взявшись за руки под прекрасные звенящие звуки свирели, мы вошли в пещеру, и в первый момент перехода из светлого в темное я потеряла ориентацию, но привыкнув к полумраку, с любопытством осмотрелась вокруг. Огромная площадка под высокими сводами пещеры была испещрена множеством символов, вырезанных, выжженных или выложенных мозаикой из драгоценных камней. По стенам тянулись темные ветви незнакомого растения с толстыми кожистыми листьями, которое словно корзинка без дна обвивала небольшой участок земли в центре пещеры. Мы направились к ней, и я с любопытством наблюдала, как мои ноги ступают по серой золе, поднимая в воздух небольшие плотные облачка пыли. Уже через пару шагов мы словно в тумане шли по пояс скрытые пыльным облаком. Войдя внутрь корзинки, встали друг напротив друга, а напротив замер жрец с кинжалом в руке. Стало страшно. Правила церемонии мне никто не удосужился объяснить, а спросить просто запамятовала. Звук свирели все нарастал, смешиваясь с речитативом жреца, который, закрыв глаза, словно ушел себя, и только его голос жил сам по себе и под аккомпанемент свирели уходил под своды пещеры. Невольно обратила внимание, что площадка у наших ног потемнела, ветви и листья, окружающие нас, стали практически черными. Жрец, все так же не переступая невидимой границы корзинки, лишь протянул руку с кинжалом, не переставая петь, а Кэлэбриан, взяв меня за руку, протянул к жрецу. Я все ждала, а ничего не происходило, только песня все сильнее звучала в ушах, да возникла в груди странная вибрация. Неожиданно я увидела, как в воздухе замелькали черные огоньки, и это потрясло до глубины души. Маленькие черные звездочки словно звездная пыль клубилась вокруг нас и остальных эльфанов, а мне было не понятно, как в они могут сверкать будучи абсолютно черными. Мои размышления прервала резкая боль, от которой я взвизгнула и хотела одернуть руку, но не смогла. Оказалось, этот гадский жрец проткнул наши руки насквозь, соединив кинжалом. Кровь из ран, смешиваясь, орошала черные ветви растения-корзинки, и от этого оно словно разбухало и наливалось все большей чернотой, а мое сознание как будто отключилось. Я снова парила где ничто и нигде, а в голове раздался голос знакомого черного пятна.
   — Любишь?
   — Люблю! Больше жизни люблю!
   — Счастлива?
   — Да! Благодарю за это!
   — Хочешь остаться с ним навсегда и разделить его судьбу?
   — Да! Да! Да! Конечно только с ним!
   — Хорошо, дитя мое, ты заслужила мое благословение! И позаботься о моих детях!
   — Ээээ… Хорошо, я постараюсь….
   — Я знаю, дитя мое! И прими мой подарок на свадьбу, чтобы больше ничего не отвлекало тебя от ЭТОГО мира!
   Темнота и вязкая серость пропала, а я увидела картинку, от которой бы плакала от счастья и облегчения. Но плакать могла только моя душа, зависшая и ни кем не видимая, молча наблюдающая за происходящим в другом мире. Моем старом мире, о котором я уже так много забыла, но никак не могла забыть самое главное для меня. Небольшая больничная уютная палата, в которой находилась уже не молодая, но и не старая пара. Женщина кормила грудью младенца, с таинственной