Второй шанс

реальном смысле этого слова. И нечего кукситься и страдальчески морщить физиономию: кто-то свыше дал тебе второй шанс, фантастическую возможность прожить большую часть жизни заново. И пусть прежнюю я не считал такой уж плохой, но почему бы не попытаться сделать её чуточку лучше? А может и не чуточку, ещё неизвестно, как пойдёт.
Дома я появился лишь во второй половине дня, грязный как чёрт и голодный как собака. Отмывшись, сел хлебать разогретый специально для меня борщ со сметаной, а потом – снова к рукописи. Пока ручкой в тетради, закончив следующую главу и перечитав написанное – начну перепечатывать на машинке. До отбоя, когда я понял, что больше не выдержу – сказывалась и выматывающая работа в подвале – я отложил тетрадь и отправился в постель. Больше половины главы точно накарябал, хорошо бы завтра её добить, думал я, позволяя дремоте затянуть меня в свои сладкие сети.

Понедельник в училище начался с трудовой вахты. Первым уроком шла физкультура, а вместо занятий в спортзале нас, первокурсников, отправили разгребать завалы в здоровенной то ли кладовой, то ли чулане, куда можно было попасть как раз из спортзала. Процессом руководил завхоз Сергей Николаевич Петренко. И трико с кедами пригодились, таскать весь этот хлам на помойку, откуда его вроде бы в свою очередь должна забрать специально вызванная машина, в спортивной одежде было куда логичнее, нежели в костюме.
А это ещё что такое, подумал я, потянув на себя лист фанеры. Ничего себе! Это же настоящая ударная установка, чешская «Amati»! А возле неё лежат «Musima» и бас-гитара, формой напоминающая секиру, с изящной надписью на верхней деке – «Роден». Явно что-то отечественное, но незнакомое. Из наших «Урал» знаю, «Тонику» опять же свердловскую знаю, а вот «Роден»… Хотя по виду ничего так инструмент. Конечно, выглядит кондово, но всё цело, два сингла

на месте. Взяв в руки, ощутил тяжесть гитары, такой и голову проломить можно, а с обратной стороны деки нашёл информацию, что гитара произведена на Московской экспериментальной фабрике музыкальных инструментов.
Ладно, с басухой ясно, хотя хотелось бы опробовать её в деле. Да и «музиму» тоже. Словно по заказу, глаз выцепляет в куче рухляди «кинаповский» ламповый усилитель, похожий на хлебницу, а следом ещё один ламповый усилок, смахивающий, в свою очередь, на большой тостер «УМ-50». Прекрасно, если они оба рабочие, то на каждую гитару по усилителю, тогда как один усилитель мог и не потянуть два инструмента одновременно.
Рассуждаю уже с позиции собственника, одёрнул я себя. Тем не менее высившиеся из груды хлама гордыми небоскрёбами две акустические колонки, опять же кинаповские, вызывают у меня неподдельное умиление. Те, кто в теме, согласятся, что акустика производства ленинградского объединения «ЛОМО-КИНАП» в эти годы считалась лучшей из отечественных. Недаром она устанавливалась практически во всех советских кинотеатрах, не говоря уже об использовании на массовых мероприятиях, а многие отечественные музыканты считали иметь её за счастье. Предусилителей что-то не видать, возможно, их тут и нет, а вещь в общем-то полезная, когда сигнал от звукоснимателя гитары очень слабый, и мощный усилок раскачать просто не сможет. Да и тон-коррекцию никто не отменял.
Та-а-ак, вот и пара микрофонных стоек… А это что? А это два микрофона в простых картонных упаковках, вместе со шнурами. Блин, да тут настоящий клад для музыканта! Не удивлюсь, если, покопавшись, найду и микшерный пульт.
Взял в руки инструмент восточногерманского производства, на головке грифа которого красовалась надпись – «Musima Eterna». Из числа «музимовских» гитар мне доводилось играть только на полуакустической «Musima Record». Визуально тоже всё на месте, ничего не отвалилось, не треснуло. Интересно, у какого негодяя поднялась рука закопать такое богатство в этой куче мусора?!
– Варченко, ты чего там застрял?
– Сергей Николаевич, а акустическую аппаратуру и музыкальные инструменты тоже выбрасывать?
Если ответит утвердительно, появится повод применить «Роден» по непрямому назначению, вот ей-богу, тресну по черепушке.
– А, вон они где, оказывается…
Завхоз пробрался ко мне, озирая в полусумраке чулана свалку музыкальных инструментов.
– Это ещё прежний директор Виктор Петрович покупал года два назад, хотел ансамбль создать, – пояснил Сергей Николаевич. – Не успел, перевели в техникум, а новый директор ко всем этим ВИА относится, мягко говоря, прохладно, и велел инструменты, похоже, сюда перетащить. Я-то на больничном был, перед больничным,