Второй шанс

отец.
– Миша, ты возьмёшь Ингу на руки и отнесёшь в салон нашей машины. Надеюсь, Тамара Михайловна не будет против, если мы позаимствуем пару одеял?
Тамара Михайловна была не против. А вот Инга не захотела, чтобы её несли на руках.
– Мама, папа, ну вы что… Я же не маленькая!
В итоге нашли где-то пару стоптанных туфель, которые девушка натянула на ноги. Правда, оказались они ей великоваты, но дойти до машины это не помешало бы. А тут мама Инги неожиданно предложила и мне ехать с ними.
– Почему нет? – заявила она. – Мы приедем в город намного быстрее, чем вы на автобусе. Ты где живёшь, Максим? На Карла Маркса? Напротив кинотеатра? Так мы же соседи! Видите, как всё сложилось?!
Оказалось, что они живут в пятиэтажном доме через дорогу, где обитала и моя бывшая одноклассница Ирина Когай. Дом, пусть и «Дворянское гнездо», где жили первый и второе секретари обкома Ермин и Мясников соответственно, считался престижным. В нём, например, жили журналисты и ведущие пензенского телевидения. У одной из ведущих, насколько я помнил, имелся уже взрослый сын, у которого были не все дома. Не то что конкретный псих, но, начиная с ним общаться, понимаешь, что парень слегка не в себе. Но при этом он ещё и был повёрнут на пластинках, пацаны иногда этим пользовались и просили вынести что-нибудь, похвалиться. Он и тащил, а мальчишки просили подержать и убегали. Обворованный ругался матом, но ничего поделать не мог. А в следующий раз история повторялась заново.
Вообще в центре обитало немало городских сумасшедших. Например, Сёма, он же Семён, вроде бы рехнулся на почве скачек, будучи завсегдатаем ипподрома. Как такое возможно – бог его знает. Может, от счастья, что много выиграл, или наоборот, с горя… И летом, и зимой ходил неизменно в кепке, красной рубашке, резиновых сапогах и перчатках типа тех, которыми пользуются разнорабочие. Правда, зимой вроде бы сверху ещё надевал телогрейку. Его главной страстью была чистота. Семён каждый день ходил в баню (естественно, бесплатно) на улице Кураева и проводил там почти все утро. Увлекала его больше не парная, а душ. Стоя в резиновых сапогах на босу ногу, Семён мог по часу что-то стирать или мыться. Закончив водные процедуры, Сёма обязательно стирал и собственную одежду. Потом мокрую – в любую погоду – надевал ее на себя и выходил на улицу.
Ещё один псих – Вольдемар-таксист – личность среди пензенских юродивых самая продвинутая. На жизнь себе он зарабатывал «частным извозом». Вечерами выбирался на городские улицы и поджидал припозднившихся женщин. Именно женщин, а не девушек, у коих порой и денег-то в кошельке не было. Вольдемар предлагал подвезти дамочек до дому, а в качестве средства передвижение у него оказывалась обычная метла и «пассажирки» скакали с ним порой несколько кварталов. А уже на месте таксист требовал положенную за проезд плату у обессиливших гражданок. И попробуй откажись – Вольдемар своими габаритами внушал невольное уважение.
Наташа-лыжница или Наташа-шагомер рассекала по всему городу необычной походкой, из-за которой и получила редкое для юродивых прозвище. Её почему-то очень боялись девушки, уверенные, что Наташа обязательно оплюёт их, но это в большей степени было предубеждением, поскольку девушка, вроде бы, сошла с ума от неразделенной любви и с тех пор ненавидела прекрасную половину человечества.
Андрюша и в 2020-м почему-то выглядел не сильно изменившимся по сравнению с 77-м. Хотя типичный олигофрен и впал в детство, его «сумасшедшая» профессия самая что ни на есть взрослая – военный. Носит он несуразную и неполную форму: пилотку подводника и китель артиллериста. Впрочем, Андрюша считает себя не подводным артиллеристом, а сухопутным пограничником. Чаще всего он патрулирует центр города: обходит Фонтан по маршруту улица Московская – Максима Горького – Кирова – Кураева или курсирует от площади Ленина до площади маршала Жукова.
Типичный Андрюшин монолог пограничника в двух лицах выглядит примерно так:
Андрюша (солдат):
«Товарищ капитан, там (показывает рукой в ближайшие кусты на Фонтанной площади) нарушитель государственной границы!» Андрюша (капитан):
«Обезвредьте нарушителя!»
Андрюша с угрожающим лицом шебаршит палкой кусты:
«Эй, выходи, я тебя вижу! Ни с места, руки вверх, стрелять буду! Товарищ майор, он не выходит!»
Андрюша (капитан-майор):
«Стреляйте».
«Эй, куда скрываешься! Ту-ту-ту-ту! (дает длинную очередь по кустам) Товарищ капитан, он уходит!»
«В погоню!»
И Андрюша солдат-капитан-майор с дикими воплями несется к очередным кустам.
– Максим, я за тебя отвечаю перед твоими родителями, – вырвала меня из воспоминаний Верочка. – Но